— Доброго дня, тетя Фира и дядя Стан, — даже голос у нее звучал медленно и плавно. — Мама передала вам молоко.
— Поставь вон там, Тайри, — Фира показала на глиняную лавку. — Останешься поужинать с нами?
— Нет, спасибо, завтра с утра в дорогу, а я ещё не всё уложила в сундуки.
— Куда вы едете, Тайри? — спёртым голосом спросил Саймер.
— Куда и все, в Заозёрье, там нам дали землю.
— Ясно.
Одарив напоследок Басса и Саймера многообещающим взглядом, Тайри удалилась, покачивая бедрами. Мужчины переглянулись. То, что им с переселенцами по пути, несомненно, знак. Судя по всему, поиск окончен. Оба понимали, что здесь этого делать не стоит. Но, дорога в Заозёрье длинная, и по пути наверняка представится удобный случай завершить ритуал посвящения.
***
Утром, критически осмотрев «имущество» Ирбет, отданное Хином, Берк отправил Горта на городской рынок:
— Купи ей нормальную женскую одежду, в этих срамных туниках на неё будут пялиться все встречные, да и замёрзнет она в Заозёрье. Заодно послушаете, что в городе говорят. Что-то и мне не нравится всё это движение в Милигете.
Поначалу Ирбет следовала за Гортом на шаг позади, как полагается рабыне, но вскоре выяснилось, что дорогу она знает, в отличие от Горта, и они пошли рядом.
Центральная дорога была запружена народом, доверху гружёные повозки медленно двигались в сторону Южных Ворот. Ирбет, с разрешения Горта, подошла к какому-то ремесленнику, приветственно помахавшему ей рукой, кратко переговорила и вернулась с озабоченным видом:
— Горшечники уходят из Милигета, накануне претор вызвал к себе главу гильдии и дал три дня, сказал, что после – пусть пеняют на себя.
— И куда они идут?
— Говорят, что в Блисс.
— И за что их выгнали?
— Не выгнали, переселяют. Вроде как эльфам город отдают. Вчера золотых и серебряных дел мастера ушли и, кажется, кузнецы.
— Ничего себе, — присвистнул Горт.
Рынок вновь был полупустым. В одной из открытых лавчонок Горт, не торгуясь, приобрел для Ирбет три тёмных длинных шерстяных платья, столько же нижних рубах, два плаща, сапоги и кожаный дорожный мешок. Отдал за всё семь архонтов, что, судя по удивлению Ирбет, было неслыханно дёшево. А торговец был готов продать им хоть весь товар и выглядел весьма беспокойно, суетился вокруг них, словно они были знатными особами.
Пока Ирбет переодевалась и, изгибаясь, пыталась рассмотреть себя целиком в небольшом зеркале в бронзовом окладе, которое ей сунул торговец, Горт, подумав, купил одежду себе и Грейди – от Варги они уходили в крайней спешке, и то, что было на них, выглядело не лучшим образом. Чего доброго, за бродяг примут.
Расщедрившийся торговец даром отдал ему ещё несколько ярких шёлковых лент, одну из которых Ирбет тут же вплела в волосы, и три добротных дорожных пояса. Теперь она выглядела весьма прилично, как зажиточная горожанка. Девушка горделиво выпрямилась и даже походка её изменилась, стала уверенней.
Когда они, наконец, выбрались из лавки, Горту вдруг пришла в голову неожиданная мысль, тем не менее, показавшаяся ему правильной.
— Стой здесь, — сказал он Ирбет и вошёл в соседнюю лавку, где торговали серебряными украшениями.
Выйдя, он взял её за руку и решительно повёл к храму Семиссы, расположенному неподалёку от входа на рынок.
— Зачем это? — на ступенях храма Ирбет вдруг резко остановилась и постаралась высвободить руку.
— Затем, что я так хочу, — негромко ответил и Горт, и сильнее сжав ей руку, с лёгким раздражением в голосе добавил. — Ой, да иди ты уже.
В храме было тихо, пусто и царил полумрак. Только перед огромной статуей Семиссы жрец в длинной белой тунике, подпоясанной алым широким поясом, неторопливо раскладывал цветы на алтаре и наполнял чаши свежей водой и вином. Из широкого окна падал на статую солнечный свет, окружая её золотистым сиянием.