Душа Аласты… Чёрный сгусток ненависти и злобы, воплощенные коварство и хитрость. Сандаар не знал, родилась ли она такой или стала под влиянием тёмной магии хелларов. Не ведал он и причин вражды между ней и Невлином. Просто эта война была наследным делом его рода и всех ларнов, даже непосвящённых.
Разжигая огонь в чашах вокруг багряной звезды, верховный маг вдруг вспомнил слова Рангона: «Спроси меня о том, что действительно важно» и задумался, как может быть не важным грядущее возвращение Аласты в Элиндар. Вот так вот, одной фразой, Рангон обесценил и смысл существования Эр-Тириона, и смысл жизни самого Сандаара. Но в то же время и задел что-то в душе, отозвавшееся пониманием и подспудным ощущением, что он, Сандаар, мог бы достичь могущества Невлина, а то и превзойти его. Не будучи полностью уверенным, что эти честолюбивые мысли его собственные, а не нашептаны хелларами, пробуждающими в человеке самое худшее, что в нём есть, верховный маг старался не думать об иных путях, кроме того, что определён ему Ларном.
Надрезав чёрным обсидиановым ножом левую ладонь, Сандаар уронил несколько капель крови в центр звезды. Его пронизало знакомое ощущение холода и падения в гигантскую воронку. Подавив тошноту и уняв сердце, бешено бьющееся о ребра, верховный маг открыл глаза.
Он увидел засыпанную пеплом огромную равнину под багровым небом и на горизонте огромное скопление чёрных пирамид, конусов, шаров и торов, вросших друг в друга под немыслимыми, неприятными для человеческого глаза углами. Находись он тут в физическом теле, путь до него занял бы три дня. Силой же мысли маг преодолел это расстояние мгновенно и вошёл под своды темницы Аласты.
Его опасения оправдались. Осколки кокона сверкающим крошевом устилали пол. Но Аласта всё ещё была здесь, Сандаар увидел на стене огромную чёрную бабочку с алыми пятнами на крыльях. Он знал, что Аласта не может видеть его, зеркало было односторонним. Но всё же ему стало не по себе под взглядом фасетчатых глаз – в них явственно читалось злобное торжество и едва сдерживаемое нетерпение. Сандаар знал, почему она медлит, оставаясь в темнице, чего ждёт.
Значит, пришло время, предсказанное Ларном. Прямые столкновения между хелларами и эллиарами невозможны – такова непреложная воля Илфирина, на физическом уровне сражения происходят только между телесными существами – со всеми ограничениями. А значит, Аласта воплотится в человеческом теле. До совершеннолетия и вхождения в полную силу её будут защищать хеллары, после чего она соберёт под свои знамёна всю нежить, часть орков и людей. Но вот кто поведёт армию против Аласты, пока оставалось для Сандаара тайной. Человек ли, родился ли он уже или ему только предстоит родиться? Предсказание Рангона должно было пролить свет, но он отказался даже дать намёк, ушёл от ответа, хоть мёртвые и не могут лгать.
Оставалось надеяться, что Теллус выполнил своё задание в Айре. Тогда Аласту будет ожидать весьма неприятный сюрприз.
В любом случае, смотреть здесь было больше не на что, и Сандаар разорвал контакт с магическим зеркалом. После чего, выйдя из помещёния, приказал Смотрителю Портала:
— Собери с десяток магов четвертого уровня, пусть наблюдают непрерывно, сменяя друг друга. Я хочу знать с точностью до мгновения, когда чёрная бабочка исчезнет со стены, — приказал он и отправился в башню Хранителя Традиций.
***
Ночь Басса Левенгрина выдалась тяжелой. И даже не из-за боли, к ней он уже привык, и не из-за криков Тайри, тем более что к середине ночи стало тихо. Должно быть, Саймер, удовлетворив всё, что посчитал нужным, завершил ритуал.
Поскольку сарай был занят, Бассу пришлось искать другое место для ночлега. И он столкнулся с совершенно неожиданной трудностью: не сумел войти ни в один дом. Двери не были заперты, во всяком случае, днём он совершенно спокойно заходил в дома. Но с наступлением темноты почему-то не смог. Неведомая сила не давала ему переступить порог.
Озадаченный маг внимательно осмотрел один из домов, но не обнаружил никакой магической защиты, кроме неровного красного круга на двери. Селяне полагали, что он охраняет жилище ото всех ночных гостей, пришедших со злым умыслом. В действительности же этот знак просто препятствовал проникновению в дом нежити вроде лесовиков, способной лишь на мелкие пакости: запутать пряжу, скинуть чашку со стола, опрокинуть солонку.