«Так что, я теперь что-то вроде мелкой нежити?» - мысленно усмехнулся Басс. — «Но недостаточно мелкой, чтобы влезть через окно или дымоход. Видимо придётся спать на улице».
Отыскав безветренное место под стеной дома, Басс устроил себе ложе из веток, накрыв тряпьём из седельных сумок и конской попоной. Получилось довольно сносно. Завернувшись в плащ, маг улёгся, закрыл глаза, но сон не шёл. Мешали шорохи дикой живности, робко и настороженно исследующей окраину деревни, стуки и потрескивание рассыхающегося дерева в брошенных домах, комариный писк и голоса ночных птиц.
Только сейчас Басс понял, что означало предупреждение Сандаара о том, что обратного пути не будет. Илфирин создал людей не принадлежащими ни Тьме, ни Свету, со свободной волей и возможностью выбора. Каждый человек рождался с минимальной защитой от разрушительных заклятий Света и Тьмы и мог научиться и тёмной, и светлой магии. Причём применение любых заклятий не влекло за собой особых последствий, но ровно до тех пор, пока маг не переходил определённую грань, делая окончательный выбор между Тьмой и Светом. А такой выбор однажды делать всё же приходилось, если он желал стать действительно сильным магом. Иначе не подняться выше уровня сельского знахаря. Но выбирая что-то одно, неизбежно лишаешься другого.
Посвящая себя Тьме, Басс отказался от Света, а Свет отказался от него. Теперь ему недоступны возможности светлой магии, и придётся учиться защищаться от Света, но взамен он приобрёл возможность достичь прежде недоступных вершин тёмной магии. Теперь ему отчасти стало понятно, чем был так недоволен верховный маг во время ритуала перехода на шестую ступень. Он, Басс, добровольно отказался от свободы выбора – того, чего Сандаар, возможно, был лишён изначально. Прямой наследник Ларна, его путь во Тьму был предопределён ещё до рождения. Как знать, может быть, он мечтал о свободе, ведь людям свойственно желать именно того, чего у них нет, и никогда не будет.
Басс вдруг задумался: а тот ли путь он сам избрал? И делал ли выбор вообще, или за него выбрали ненависть и жажда мести? До сих пор он добивался могущества, чтобы иметь возможность отомстить своим врагам – эльфам, лишивших его родового замка. Но былая ненависть перестала туманить его разум. После ритуала он впервые задумался о том, что с точки зрения эльфов именно его, Басса, предки – захватчики. То, что за триста лет люди обжили эти земли и считали своими, для эльфов значения не имело, хотя бы потому, что живут они намного дольше людей, да и забывчивостью не страдают. Они просто вернули себе исконно своё, пусть и триста лет спустя. Понимание эльфийских мотивов, конечно, не превратило их для Басса из врагов в друзья, но возвысило в его глазах личный конфликт до войны двух рас. И его теперь интересовал даже не исход этой войны, а тот глобальный замысел – игра эллиаров и хелларов, частью которого она является.
«Вот бы подняться на уровень этих игроков», подумалось Бассу, ощутившему в этот момент приятный холодок вдоль позвоночника. В самом деле, почему бы и нет? Аласта же смогла. Другой вопрос, что не удержалась среди богов, поддавшись жажде мести. Обрушила ураганы, наводнения и прочие бедствия на голову бывшего возлюбленного, которого сама же и бросила. Узнала, что он женился, счастлив в браке и вовсе не страдает по ней, и очень на него обиделась. В итоге уничтожила целый город, населённый тысячами неповинных и непричастных людей. Ещё и совершенно напрасно: объект мести избежал уготованной ему участи, буквально накануне уехал с женой и сыном в гости к её родственникам. Надо же было так бездарно распорядиться обретённой божественной мощью. После этого эллиары общим решением изгнали её, лишив магических способностей. Обидевшись теперь уже на них, Аласта нашла другой источник, обратившись к хелларам. И уж они-то научили её, как правильно мстить, играя на тёмных струнах человеческих душ.
С этой мыслью Басс и уснул. И приснилась ему, вполне закономерно, Аласта. Во сне она выглядела юной прекрасной девушкой с огненно-рыжими волосами и большими чёрными глазами. Она улыбалась, призывно маня его маленькой изящной ручкой, и в её глазах таинственно мерцали звёзды. Но стоило ему приблизиться, как лицо её исказилось в дикой злобе, став похожим на морду гарпии. Блеснули острые клыки, щёлкнув совсем рядом с горлом Басса. И он проснулся, обливаясь холодным потом и дрожа, как в ознобе.