Можно даже не гадать, кто нашептал ему такую идею. Дети Илфирина – эллиары и хеллары, не были Творцами в полном смысле этого слова, поскольку не имели собственного Великого Замысла. Эллиары в точности следовали указаниям Илфирина, довольствуясь участью подмастерьев и радуясь сопричастности к акту сотворения мира. Но хеллары считали, что способны на большее, и пытались творить по собственному разумению. А так как своего создать они не могли, то оставалось взять чужое и переделать до полной неузнаваемости. Итог, как правило, получался не очень, чаще всего попытки хелларов изменить мир оканчивались его гибелью или же получалось нечто чудовищное, вроде ингров или инферналов Нижних Миров.
К полудню облака всё-таки собрались, погрузив Чернолесье в полумрак, особенно гнетущий после яркого солнечного утра. Но сам факт, в сочетании с начавшимся вырождением Зала Кристаллов, мог означать, что магия ингров слабеет, иссякают источники, питающие её. Связаны ли эти события с освобождением Аласты из кокона? Верховный маг полагал, что да. Таких совпадений просто не бывает.
По этому поводу Сандаар собрал всех трёх магов седьмого уровня посвящения. Рабы заранее принесли большой круглый стол и удобные кресла, расставили блюда с фруктами и кувшины с вином. Разговор предстоял долгий и сложный, потому что верховный маг собирался заставить их сделать нечто, совершенно противоречащее и уставу Эр-Тириона, и цели его создания – на некоторое время. Он не видел другого способа сохранить Орден.
— С одной стороны, совсем не плохо, если эта тысячелетняя язва Элиндара, наконец, начинает заживать, — сказал он им. — Мы можем представить всё это так, что станем величайшими героями Империи, избавившими её от смертельной опасности.
Маги согласно закивали, понимающе и лукаво улыбаясь.
— Но у всего есть оборотная сторона, — продолжил Сандаар. — Мы с вами не слишком преуспели в изучении ингрийской магии. Наши ремесленники научились копировать некоторые артефакты ингров, и, к сожалению, их мощь оставляет желать лучшего. И есть опасение, что ингрийское наследие вскоре будет окончательно потеряно для нас.
— Мессир, но у других магических орденов нет и малой доли того, что есть у нас, — Возразил Регис. — Эр-Тирион могущественен, как никогда.
— Меня это не слишком утешает, мессир Регис, — усмехнулся Сандаар. — Учитывая, с каким врагом нам придётся воевать. Ты ведь помнишь, ради чего Ларн, отец всех ларнов, основал наш орден?
— Его завет огненными рунами пылает в моём сердце, — склонив голову, торжественно произнёс Регис.
— Очень хорошо, потому что настало время, когда каждый из нас должен будет исполнить своё предназначение, — кивнул Сандаар. — Вырождение Зала Кристаллов произошло потому, что кому-то очень понадобился магический источник, питающий его. Мне назвать имя, или догадаетесь сами?
— Она уже воплотилась? — спросил Эргон, пожилой бородатый маг с кустистыми бровями и пронзительным взглядом жёлто-зелёных, тигриных глаз. В Ордене он отвечал за всё, что связано с зельеварением.
— Нет, но кокон больше не удерживает её, — Сандаар сухо улыбнулся, обводя внимательным взглядом собравшихся. В их глазах он не увидел страха, и это порадовало его. — Она медлит, выжидая благоприятного момента. Я приказал нашим магам наблюдать. Когда Аласта покинет темницу, это будет означать скорое её рождение в человеческом теле.
— Почему вы так уверены, мессир, что именно в человеческом, а не в орочьем? — поинтересовался Эргон. — Некоторые из пророчеств указывают именно на такую возможность.