Он вздыхает.
- Фил?
Сверху высовывается светловолосая голова. Фил застенчиво моргает, глядя на него, с довольно натянутой ухмылкой. Его пальцы нервно сжимают раненое плечо.
- Ты не можешь спуститься, да? – Невозмутимо спрашивает Техноблэйд.
- Неа.
***
Они в каюте Техноблэйда. На кровати разложена аптечка. Фил сидит, скрестив ноги, на одеялах, а Техноблэйд собирает влажную ткань, бинты и свои нервы. Он поворачивается к Филу с мрачным взглядом и поднимает полотенце перед довольно виноватым пиратом.
- Ладно, давай начнем, ты, упрямый ублюдок.
Фил громко протестует, когда Техноблэйд не слишком осторожно протирает рану, глядя на рваные швы, и наблюдая, как на поверхности проявляется свежая кровь. Он берет полотенце и вытирает рану еще раз, слегка поморщившись, когда его пациент драматически мычит и пытается отстраниться.
- Не дергайся, ты делаешь хуже.
- Это больно. – Возмущается Фил.
- Ага. Ну, может быть, притворяться птицей с пулевым ранением плеча – не самая лучшая идея. – Бормочет Техноблэйд, продолжая очищать рану. Фил шипит. – Придется переделать швы. Ты их слишком напряг.
Фил фыркает и ничего не отвечает, хотя он больше не дергается, пока Техноблэйд начинает кропотливый процесс. Техноблэйд чувствует, как его ядовитый взгляд задерживается на его спине, и он демонстративно завязывает последний узел немного крепче, чем необходимо, ухмыляясь, когда пират протестующе мычит. Фил обиженно смотрит на него и возвращает рубашку на место.
- Тебе говорили, что ты ужасный пациент? – Ворчит Техно, откладывая аптечку в сторону.
- Один или два раза. – Отвечает Фил с печальной ухмылкой. Пират потягивается, его суставы хрустят, руки вытягиваются к потолку. Его рубашка сползает с другого плеча, обнажая бледную кожу и кое-что еще.
У Техноблэйда стынет кровь.
- Фил… – Тихо говорит он и его тона достаточно, чтобы мужчина застыл на месте. – Что это?
Голубые глаза округляются от удивления и шока, смеси стыда, унижения и печали, от которой у Техноблэйда болезненно скручивается живот. Фил отводит взгляд, следуя за взглядом Техноблэйда, к участку кожи на ключице, где аккуратная буква «П» клеймом выжжена на коже. Он быстро натягивает рубашку на шрам, но не раньше, чем у Техноблэйда появляется шанс разглядеть ее.
Разглядеть достаточно, чтобы капитану стало плохо.
- Я был всего лишь мальчиком. – Выдыхает Фил, так тихо, что в его голосе четко звучит очень редкая для пирата эмоция – тихая, болезненная и отчаянно уязвимая. Хотя Техноблэйд боится ответа, знает, что он возненавидит этот ответ, несмотря на то, что Фил ответит, он не может оставить все как есть. Ему нужно знать. Ему нужно понять.
- …Сколько лет?
- Думаю, двенадцать. – Хрипло отвечает Фил на роковой вопрос. – Мне было двенадцать, когда это случилось. По крайней мере, одиннадцать, когда нас поймали. Отмечал день рождения взаперти, ожидая казни.
О. О, боги.
Техноблэйд знает суровость наказания за пиратство. Он знает, что даже самые молодые сталкиваются с последствиями. Но, все же, представляя молодого Фила, – слишком юного, чтобы сталкиваться с чем-то подобным – закованного в цепи, сидящего в одиночестве, в холодной камере в ожидании казни…. Техно подавляет тошноту и смотрит на Фила настоящего. Мужчина угрожающе неподвижен, его лицо побледнело, челюсти сжаты, плечи дрожат под тяжестью воспоминаний. У Техноблэйда возникает внезапное желание дотянуться до него – протянуть руку поддержки, чтобы вернуть Фила в реальность. Он так и делает. Его пальцы слегка касаются колена Фила, они сидят бок обок. Фил не пытается отодвинуться, вместо этого он делает глубокий, дрожащий вдох и продолжает. Его голос устрашающе слабый – почти отстраненный.
- Мои родители были пиратами. Я был создан для этого - своего рода семейная профессия. Я родился в море, в открытых водах, никогда не задумывался ни о чем другом. На самом деле я не знал, кто мы такие - что люди думают о нас - до того, как это случилось. Все, что я знал, это то, что мне нравится ходить под парусом, а иногда все становится опасно, и мне надо прятаться под палубой, пока все не закончится. Однажды мы столкнулись с кораблем ВМФ и проиграли. Прежде чем я осознал это, вся моя семья была в цепях - и я вместе с ними.
Фил продолжает рассказывать историю, такую горькую и пронизанную ужасом, что Техноблэйд едва ли может заставить себя слушать.
Он рассказывает историю долгих ночей в темном трюме морского корабля, плотно зажатого между его родителями и его командой. Он рассказывает о долгом и бурном путешествии к берегу, где их затолкали в тюремную камеру, слишком маленькую для их компании. Он вспоминает ужас ребенка, вынужденного ждать вместе со своими родителями, зная о его неминуемой смерти. Он говорит о холодных цепях и жестоких руках, сковывающих его, когда раскаленное добела железо приближалось все ближе и ближе, пока не…
- Мои родители нашли трещину в углу камеры. Они и другие работали день и ночь, чтобы расширить его. В конце концов… - В он выдыхает долгим, дрожащим вздохом. - В конце концов, я был единственным достаточно маленьким, чтобы пройти через нее. Я был единственным, кто сбежал.
У Техноблэйда перехватывает дыхание.
- Я торчал в порту так долго, как только мог. – В голосе Фила отстраненность. Его глаза выглядят тусклыми, почти серыми. – Я их ждал. Они сказал мне идти, но я не пошел. – Его пальцы впиваются в ткань штанов, волосы падают вперед, закрывая глаза. – Я ждал слишком долго. Достаточно долго, чтобы видеть, как палач дернул рычаг.
Техноблэйд застыл. Он пытается придумать, что сказать, что сделать. Грустные истории не редкость в их время, но все равно, его сердце болит, когда он смотрит на этого человека – уже в ином свете. Теперь легко увидеть напряженность в его улыбке, когда он говорит, и морщину на его лбу, когда он смеется. В его дыхании слышится свист - в его глазах вспыхивает блеск, когда Фил смехом подавляет то горе, которое он должен чувствовать. Это призрак того, чем является его счастье – маской, фасадом. Выглядит неправильно.
Молчание затянулась. Фил издает еще один хриплый смех.
- Извини, приятель. – Бормочет он, протирает глаза. – Я не уверен, зачем свалил все это на тебя. – Техноблэйд видит, как он снова начинает отстраняться – снова закрывается в своих стенах – создавая между ними пропасть. Техно говорит прежде, чем успевает подумать.
- Нет, это… - Он пытается подобрать правильные слова. Теперь между ними возникла открытость, уязвимость, которую он никак не ожидал. Он не хочет все испортить. – Спасибо.
Фил наклоняет голову, его смех утихает.
- …За что? – Теперь он кажется сбитым с толку. Неверящим в происходящее.
- За то, что сказал мне. За то, что доверился мне. Тебе не обязательно нужно было это делать. – Это правильные слова. Для человека - человека, которого он считал своим врагом, своим пленником – быть с ним настолько открытым…
Это что-то значит.
Где-то в его сердце мерцает сожаление и гнев, которые он испытывает из-за страданий, которые его первый помощник перенес от рук тех, кому он когда-то присягнул. Он слышал подобные истории уже десяток раз и был свидетелем многих повешений в свои дни в качестве капитана. Впрочем, никогда прежде это не трогало его так сильно. Он никогда не любил смерть, но представление о пиратах как о враге, как о чуме, которую необходимо быстро остановить, повторялось в его тренировках, как мантра. Пираты были преступниками, причиной бесконечных смертей и разрушений, пока они бродили по морям, и с ними должны были обращаться как с таковыми - по крайней мере, он так думал. Он по-прежнему не согласен с моралью Фила - он все равно предпочел бы посадить в тюрьму, чем убить, предпочел бы торговать, чем воровать, но…
Действительно ли кто-нибудь заслуживает смерти?
Он пытается представить себе свои дни в прошлом, в качестве военно-морского капитана. Посадил бы он Фила в тюрьму вместе с его семьей, как не более чем преступников? Отправил бы он ребенка на смерть? Стал бы он колебаться? Сколько людей он отправил на ту же участь перед ночью бури? Изменилась ли его жизнь вообще?