Вилбур тянется.
Его пальцы сжимают воздух.
Он не чувствует удара.
Первое время.
Фил слышит звук – громкий и ужасный, будто он влетел в лед – и чувствует, как холодная вода кружит вокруг него. Но он не чувствует боли. Вместо этого его окружает только странное онемение, как одеяло, укрывающее от боли. Пока Фил тонет, вода треплет его волосы, даже воздух в легких был выбит силой падения. Он смотрит на солнечный свет, сияющий на поверхности, и наслаждается его красотой.
Фил страшно устал.
Он не привык тонуть. У каждого достойного пирата есть свой страх, но сейчас утопление кажется иным.
Кажется концом.
Фил хотел бы извиниться перед Техноблэйдом за то, что покинул его. В конце концов, тот обещал остаться с Филом, а теперь пират становится лицемером. Хотя, может быть, все не так плохо. Техноблэйд не заставит себя долго ждать, думается Филу. Будь то меч или виселица, его команде, кажется, суждено присоединиться к нему.
Филу просто жаль, что он уходит первым.
Его глаза закрываются. Легкие больше не горят – уже давно наполнены водой после первого рефлекторного вдоха. Ему все еще не больно, и пират благодарен за это. Он не боится смерти, но ему хотелось бы безболезненно упасть в ее объятия. Он устал. Так устал. Фил готов к отдыху. Вода медленно утягивает его на дно, уводя дальше от прекрасного солнечного света. Пузырьки больше не поднимаются с его губ, вода темная, неподвижная и на удивление мирная. Приятная тяжесть разливается по телу, побуждая расслабиться и смириться.
Так он и поступает.
Тихо. Темно. Холодно. Ясно мыслить не получается, но одна эмоция остается – странное горькое сожаление, которое никак не уходит. Фил что-то упускает. Возможно кого-то.
Запутанно. Но у него уже нет сил на это.
Он просто хочет спать.
А потом рука хватает его за запястье.
Он открывает глаза и среди темных вод видит водоворот каштановых кудрей и широко распахнутые, испуганные глаза. Сильные руки обвиваются вокруг него, а затем они тянут вверх, вверх, вверх…
Когда Фила вырывают на поверхность, он даже не может вдохнуть – на это потребовалось бы слишком много сил. Его голова безвольно падает на плечо спасителя, глаза полуприкрыты. Каждое движение дается с большим трудом. Хочется просто отдохнуть.
Рука сильно ударяет его в спину. Фил рефлекторно задыхается, затем кашляет, когда вода в груди пузырится и, наконец, высвобождается. Пират делает прерывистый, судорожный вдох. Боги, как же болят легкие. Мир вокруг вертится, все вокруг видно в дымке, и пират не может даже пошевелить пальцами. Слишком больно дышать, и было бы легче, если бы он не дышал вовсе, вместо этого отдохнув. Среди омывающих его волн раздается настойчивый голос.
- …ил? Фил, ну же. Не спи. Не закрывай глаза. Фил… Папа, пожалуйста.
И поэтому он подчиняется, делая еще один прерывистый вдох, не в силах поднять голову, чтобы взглянуть на сына. Фил слышит крик, за которым следует всплеск.
- Пап, опирайся на меня. Не уходи. Держись, мы тебя вытащим. Ты будешь в порядке, все хорошо, просто держись.
Фил изо всех сил старается слушаться. Его пальцы дрожат, когда он вцепляется в ткань рубашки Вилбура, хватаясь за его плечи. Рука Вилбура хватает его, пока другая занята чем-то другим, а затем они поднимаются. Появляется странная легкость, когда они отрываются от волн. Руки перетаскивают его через перила, и Фил скрипит зубами, сдерживая крик боли, когда деревянная перегородка задевает его ребра. Раздаются панические крики и взволнованный ропот среди звона стали – битва, кажется, все еще продолжается.
Пират изо всех сил пытается перевести дыхание и обнаруживает, что вода не полностью покинула его легкие, прерывая все усилия дышать. Его щека прижимается к прохладной палубе, взгляд затуманен, все предметы и люди вокруг расплываются в цветные пятна. Ему нужно кашлять, но он не может найти в себе сил. Легкие снова начинают гореть, темнота сгущается и угрожает снова затянуть его, и…
- Фил, дыши!
Руки на груди. Ребра Фила скрипят и хрустят под их весом, и уже невозможно отличить новые переломы от переломов, вызванных падением. Легкие все еще болят, каждый вздох булькающий и умирающий…
А затем особенно сильный толчок заставляет остальную воду, наконец, вылиться из легких на палубу. И, внезапно, Фил может дышать. Один сильный, хриплый вздох, затем другой, и еще и еще. Он жадно глотает кислород, пока руки осторожно прижимают его к себе.
- Вот и все. Ты в безопасности, я здесь. Боже, я здесь. – Дрожащая рука осторожно поглаживает его голову.
- Твою мать, он в порядке?
- Да, Томми, с ним… с ним все будет хорошо. – Раздается приглушенный ответ, за которым следует звон стали. По палубе проносится крик, когда Томми возвращается в бой. Но Фила это не интересует, потому что, как бы он не беспокоился за мальчика, сейчас его неистовые, панические мысли думают только об одном.
- …Вил? – Недоверчиво шепчет Фил, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на знакомом лице, которое плывет перед глазами.
- Ага, пап. Это я. – Мозолистые пальцы убирают волосы с глаз. - Ты будешь в порядке. Глубокий вдох. Мы тебе поможем, и все будет хорошо.
Неверие и растерянность – в сердце Фила все перемешалось и запуталось. Он смотрит в знакомые карие глаза, они полны страха, отчаяния и любви. Пират изо всех сил пытается что-то сказать – что угодно, чтобы передать то, что он чувствует – но вместо этого, у него получается произнести лишь одно.
- Ты… - Фил кашляет, его пробирает болезненная дрожь, пока он слабо цепляется за одежду сына. – Ты вытащил меня…? – Его сердце трепещет от слабой, глупой, отчаянной надежды. В горле ком, эмоции кажутся противоречивыми, пока он тает в осторожных прикосновениях рук, по которым так скучал.
Его сын отвечает, слабо улыбаясь.
- Разумеется, я вытащил тебя.
- …Зачем?
Улыбка спадает с лица Вилбура.
- Фил… - Говорит он тихо – Ты мой отец, вот почему. Я люблю тебя, идиот.
Фил чувствует смесь нежности и горечи где-то у себя в груди.
- …Не… - Бормочет пират, заходясь в приступе кашля, а затем продолжая. – Не похоже, чтобы в прошлый раз это имело значение. – Его голос звучит так хрипло, так слабо, но у него получается вместить в него достаточно злобы. Вилбур заметно вздрагивает. Его рот открывается и закрывается, его глаза блестят, и… он плачет. Он притягивает его ближе, и у Фила нет сил оттолкнуть его.
- Фил… - Снова говорит Вилбур. Его голос хриплый, шаткий и полный слез. – Я… боги, мне так жаль. Мне чертовски жаль. Я не хотел, чтобы это произошло. – Фил открывает рот, чтобы резко ответить, но Вилбур продолжает. – Они собирались убить тебя, Фил. Команда. Они винили тебя в проклятии – им нужен был козел отпущения, и ты был самым выгодным вариантом. – Руки Вилбура дрожат, как и голос, пока он рассказывает. – Я… я подслушал их, и я убедил их не… я… я сказал им, что получу удовольствие, сделав это сам. – Глаза Вилбура блестят от чувства вины, печали и тоски, пока слезы бегут по его щекам. – Если бы ты сбежал, они бы преследовали тебя. Это был единственный вариант. Единственный способ обезопасить тебя.
Фил что-то тихо бормочет. Он поднимает руку, чтобы вытереть его слезы, но рука дрожит – смесь истощения и сомнения останавливает его. Это неважно, потому что Вилбур берет его руку в свою и прижимается к ней щекой.
- Они хотели сделать это сразу. Я… я убедил их подождать, пока мы не дойдем до порта, а потом я… - Его брови хмурятся, глаза сжимаются. – Я думал, что сделал то, что должен был. Чтобы они были в безопасности. Чтобы ты был в безопасности.
- …Ты уведомил ВМФ.
- Это был только для того, чтобы задержать тебя и чтобы ты не пошел за нами. Тебя не должны были поймать. Черт побери, Фил, почему тебя поймали? Я видел, как ты спасался из ситуаций похуже сотни раз, так почему…? – Он делает глубокий, судорожный вдох. – Почему ты не сбежал?
Фил молчит. Мысли путаются в голове, пытаясь принять новую правду, которая противоречит старой правде. Он чувствует так много всего – замешательство, боль, беспокойство и печаль. Свободная рука Вилбура внезапно касается его щеки и осторожно вытирает что-то влажное, и тогда Фил понимает, что он тоже плачет.