— Думаю, эта темница достаточно уютная.
Гетен с болью улыбнулся ей.
— Это точно лучше пепла Иствита, ваше высочество. Или погребального костра.
Она повернулась к нему.
— Я не хочу быть неблагодарной, просто… — она вздохнула и села. — Мне не нравится, что меня прогнали как объедки, выброшенные с кухни.
Галина вошла в главный зал.
— Вы не бесполезны, ваше высочество. Вы защищаете будущее Бесеры. Что важнее?
— Убедиться, что для него останется Бесера, — ответила Церис.
— Оставьте это солдатам, — сказала Галина.
— Вот! — королева указала на Галину. — Это меня оскорбляет. Намеки, что я не могу защитить свое королевство, потому что я женщина. Я могу ездить верхом не хуже вас. И я могу держать в руках меч.
Гетен поднял ладонь к виску.
— Вы не видели бой, покидая Иствит? Армия Урсинума — не пустяки.
Галина прошла по комнате, вытянув руки.
— Не украшайте войну, потому что вы не понимаете, что на самом деле происходит на поле боя. Это лишь кусочек того, как выглядит война. Эти шрамы и раны — реальность войны. Солдаты жертвуют кожей, костями, конечностями и жизнями. Вы не понимаете, что война делает с телом.
Церис смотрела на обрубки пальцев Галины, серебряные шрамы на костяшках и запястьях.
— Я ношу шрамы, от которых вас может стошнить, — продолжила Галина. — Я наносила и получала раны, от которых у меня все еще кошмары. Война жестока, Церис, кошмар, который остается надолго после конца боя. Вы — не солдат. Это не роль женщин в Бесере. Но у вас есть то, что я пожертвовала, когда отправилась воевать, — она коснулась волос Герезеля, прижала ладонь к своему животу в шрамах. — Я не смогу родить ребенка. Меч лишил меня этого, меч одного из капитанов Налвики во время Войны ветров, — она улыбнулась с горечью и добавила. — Но он тоже не сможет никого породить. Я убедилась в этом.
Церис посмотрела на своего сына.
— Я была девочкой во время Войны ветров. Семья укрыла меня далеко от боя. Но, — она посмотрела на Галину, — я хочу сыграть свою роль в защите моего дома, ведь теперь я — королева Бесеры.
— И вы это делаете, — голос Галины чуть смягчился. — Войны выигрывают на многих фронтах, ваше высочество, не только на поле боя. Солдаты Бесеры будут биться даже сильнее, зная, что их королева и кронпринц изгнаны из дома врагом, желающим поймать их.
Церис кивнула и поцеловала лицо Герезеля.
Гетен поклонился.
— Простите, ваше высочество, но мне нужно найти волков Хараяна.
Юная королева кивнула. Галина проводила его взглядом и повернулась к ней.
— Надеюсь, ваше высочество научится сначала думать и наблюдать, а потом искать изъяны в принявшем ее доме. Королевы не могут прогонять союзников, особенно, когда их безопасность зависит только от доброты того, кого они упрекают.
Глаза королевы расширились.
— Вы смеете так резко говорить со мной?
— Да. Вы сами сказали, что не знаете о политике. Налвика хочет уничтожить всех на своем пути. Если вы думаете, что Валдрам не станет убивать вас или вашего сына, то вы глупее, чем кажетесь. Иствит — пепел. Ничего не осталось от крепости и города. Вы — юна, мало знаете, и я сожалею, что никто не обучил вас реальности этой ситуации, так что это придется сделать мне, ваше высочество. Я приказываю солдатам идти на смерть. Поле боя не позволяет мягких слов или хороших манер, так что я буду прямой. Оставайтесь за стенами Ранита, и вы с вашим сыном переживете нападения Валдрама. И поймите, что брат вашего мужа не обязан заботиться о вас и своем племяннике. Он выбрал помощь Бесере. Он не относит себя к этой стране, как и к другим в Кворегне. Смерти глупой королевы и ее мальчика — песчинки на пляже для человека, который в ответе за все души, живые и мертвые, в мире смертных и Пустоте.
— Но я — его королева, — рявкнула она.
— Нет, ты дитя, — Галина пошла по коридору к базилике, пока Церис возмущенно лепетала. — Она замерла и повернулась к недовольной девушке, сжимающей сына. — Завтра я отправлюсь в Ор-Хали, чтобы у Бесеры были союзники. Гетен пойдет со мной.
— И оставит нас? — глаза Церис были огромными.
— Да. Оставайтесь тут, если хотите жить.
* * *
Гетен сидел на корточках на кладбище за базиликой. Черный Дуэш и белая Гвин растянулись перед ним. Туман поднялся, волки отдыхали на солнце. Их удовольствие смягчило выражение лица их господина, пока он потирал их животы.
— Они подросли, — отметила Галина. Гора кирпичей стояла у стены. Она забралась на нее, широко раскинув руки для равновесия. — Для чего это? — спросила она, добравшись до вершины.