— Главное, оставь мне хоть немного, — она вложила ладонь в его руку.
— Я сказал «больше», но не все, — он занес ее ладонь над чашкой, и Галина зашипела, когда он порезал ее мизинец от кончика до основания. Рана была неглубокой, но кровь текла сильно. Наполнив четверть чашки, Гетен отпустил ее руку, вылил содержимое в чашу и добавил больше воды. Он помешивал ее, не прекращая, произнося заклинание, пока Галина прижимала тряпку к ладони. Наконец, ему понравились консистенция и цвет, и Гетен процедил зелье сквозь ткань. Он кивнул на ее ладонь и спросил. — Кровотечение остановилось?
Она поправила ковер.
— Не совсем. А что?
— Кровь не должна течь из раны во время последнего шага.
— Почему?
— Это броня крови. Тень примет облик, потянет силу из твоей души и усилит броню кровью в бою.
— Моей кровью?
— Кровью твоих врагов.
Она приподняла брови.
— Это жутко.
— Для них — да.
— Так почему важно, чтобы не текла моя кровь?
— Потому что ее влечет к крови, даже к крови господина. Я не хочу, чтобы она поглотила тебя и себя.
— Ох.
— Покажи рану, — она протянула ладонь, и он зачаровал порез закрыться быстрее.
Она пригляделась к пальцу, когда он закончил.
— Я не знала, что ты так легко можешь закрывать раны. Почему ты не сделал так с моим лицом? — она коснулась пострадавшей щеки.
— Та рана была отравлена, ее нужно было обработать иначе, — он отвел Галину к окну, чтобы ее тень растянулась на полу. Произнося еще заклинание, он медленно влил жидкость по краю ее тени. Она растеклась и заполнила тень, стала частью тьмы и на миг придала ей алый оттенок, а потом потемнела до черноты.
Галина посмотрела на свою тень, а потом на него.
— Что теперь?
— Теперь ты научишься призывать ее.
— И она сразу станет броней вокруг меня?
Он кивнул.
— Сначала нужно произносить заклинание вслух, но вскоре хватит и мысли, а потом уже и одного желания, чтобы привлечь тень-броню.
Она повернулась к нему.
— Хорошо, учи меня.
— Gveed, enaith, a cysgud, amdivin vi ad vy engilenion.
— Это старый язык. Что он значит?
— Это изначальная версия современного бесеранского. Это значит: «Кровь, душа и тень, защитите меня от врагов».
Она закрыла глаза.
— Повторишь несколько раз? — он сделал это, и она двигала губами, пока он говорил. Наконец, Галина кивнула. — Хорошо. Я попробую, — Гетен отошел, Галина произнесла заклинание. — Gveed, enaith, a cysgud, amdivin vi ad vy engilenion, — она охнула, ее глаза расширились, когда тени закружились вокруг нее, потянулись из-под кровати, из углов комнаты и из-за дивана. Они обвили ее, создавая живую броню, какую носил в бою Гетен, но алого цвета. Ее символ солнца был на поверхности. Она смотрела на броню, вытянув руки, с восторгом на лице. Когда броня затвердела, Галина прошептала. — Хотырь меня побери, — она посмотрела в его глаза. — Это… вызывает желание защищенности… и я ощущаю себя сильной.
Он кивнул, медленно улыбнулся.
— Приятно, да?
— Легче и теплее, чем я ожидала, — она постучала костяшками по пластине на груди. Звук был как у обычной брони. — Невообразимая магия, — сказала она.
Гетен рассмеялся.
— Ты видела часто, как я призываю свою.
— Да, но не думала, что сама буду в таком. Это поразительно, — она ярко и красиво улыбалась, чуть криво из-за шрама, но это все равно очаровывало Гетена. Он тоже улыбнулся.
— Тебе нужно и идеально уметь убрать ее.
Галина обошла комнату, двигаясь, привыкая к ощущению брони.
— Какое заклинание?
— Esbryd, euk meyun tehveuk. Это значит: «Тень, иди с миром», — она заставила его повторить несколько раз, а потом сказала сама.
Броня стала тенями, и Галина расстроилась. Она бросила взгляд на Гетена, призвала броню снова, смеясь, как ребенок, получивший сладости в День Семел. Гетен покачал головой и упал на диван. Он не мешал ей радоваться силе брони. Он уже забыл эту радость. Когда он создал броню, его вело отчаянное желание защититься от Шемела. Теперь он мог порадоваться с ней.
Он зевнул. Бой и магия утомили его. Он использовал много энергии на создание брони, и магия, гудящая в нем, стала едва слышной.
Галина убрала броню и села напротив него, посмотрела в окно на синий залив. Она хмурилась, поджав губы, ее радость пропала.
— Что такое? — спросил он.
— Ха! С чего начать?
— С правды.
Она вздохнула.
— Таксин назвал меня королевой, — она медленно покачала головой. — Людей за такое убивают. Армии убивают лидеров. Родня отравляет друг друга. Я никогда не хотела короны, — она выпрямилась. — Никогда. Илькер — правильный король. Он — единственный живой ребенок Амброзины. Я — бастард, и мне повезло получить Кхару. Я знаю это, — она посмотрела на него. — Я никогда не хотела большего.