- Мы пройдемся, или поедем?
- Помилуйте! – разведя руки, сказал слуга. – Не уж то вы думаете, что ваш брат не пришлет за вами кеб? К тому же это вам не столица – слуга сделал ударение, - тут и за крошку хлеба в руке убьют, а за такой чемодан, как у вас, тем более. Поверьте мне на слово, вы далеко не первый. Пройдемте.
Слуга услужливо махнул рукой и направился вперед, откуда и пришел. Взяв в руки, тяжеловатые, чемоданы гость проследовал за “проводником”
Все это время их ждал кучер, любующейся красотой ночного неба, озаренное звездами. Увидев знакомый силуэт слуги и его нового спутника, тот тут же спрыгнул на землю. Завидев чемоданы, кебмен тут же предложил свою помощь. Гаурн был не против, а учитывая то, что эти переносные “сундуки” начинали оттягивать руки, его скрытой радости не было придела. Сложив багаж и поблагодарив за помощь, новоприбывший и слуга сели в хэнсом.
Сев на мягкое, обтянутое темной кожей, кресло, оба пассажира откинулись на кожаную спинку. Как только в воздухе послышался глухой взмах поводьям, лошадь тронулась с места, цокая по брусчатке своими копытами.
- Как поживает мой брат? – Поинтересовался городской гость.- Слышал, он хорошо устроился в этом городке.
- Да. Хозяин работает адвокатом, и пользуется дольно доброй славой за свой характер. Кажется, будто он никогда не злиться, и даже, не смотря на свое высокое положение, и состояние, всегда готов прийти на помощь.
- Времена идут, а он все такой же добр к людям, как и 8 лет назад. – Тихо заключил господин Сэрв.
Гаурн был не удивлен такими подробностями. Джонатан, именно так звали его брата, еще в подростковом возрасте был добр ко всем и считал, что нет ничего важнее людской доброты. В отличии от других, он считал, что ничем не отличается от тех же слуг или простолюдинов, и брат его поддерживал. По сути, они были неразлучны, и очень хорошо ладили. В любой ситуации парни всегда прикрывали друг - друга, и практические никогда не сорились. Да, бывало такое, что временами между ними пробегала черная кошка в виде девушки или мелкого конфликта, но все быстро улаживалось. Будучи сыновьями одного богатого аристократа, парни могли себе позволить больше, чем их простые сверстники в любом плане.
Отец же, не смотря на всю свою строгость, очень любил своих сыновей и желал им лишь самого лучшего. Поэтому учил их правилам аристократического мира, еще с самого раннего возраста. И если с первым все шло гладко и “конфликты” с ним возникали разве что в спорах на философские темы, то с Джонатаном ситуация была иначе. Чуть ли не каждый день мальчик выслушивал упреки отца и его длинные, монотонные, вечно на одну и ту же тему, лекции о его “голубой крови”. Хотя младшему очень часто хотелось напомнить отцу про его голубизну, и не только крови, но приходилось молчать, стиснув зубы. Поэтому, в один из прекрасных вечеров, когда господин Фарсон был в состоянии свиньи, между сыном и отцом произошла очередная стычка, которая поставила точку в их отношениях. Аристократ поставил четкий ультиматум: либо сын прекращает выполнять работу простолюдина, либо пусть проваливает из дома. В подтверждение этого, тот разбил об голову сына стакан. Хорошая поддержка своих слов и так же отличный способ, дабы прогнать сына из дома.
После той ночи, братья могли поддерживать контакт, лишь, переписываясь, не видя, и не слыша друг - друга. Много чего поменялось, и даже отец, лишь под конец жизни, осознал свою неправоту, хоть и быстро про это забыв, со своим голым секретарем. И вот, спустя 8 долгих лет, они снова увидятся. Выскажут все, что не могли написать в письменах, обсудив все что только можно и нельзя.
- У вас очень красивый город, как для провинции. – Вернувшись из сладостных воспоминаний, заключил гость. – Все так красиво и светло. Тут всегда так?
- О, это только на первый взгляд и только по вечерам. – Ответил Ханс.
- Позвольте поинтересоваться, почему?
- Если б вы только знали, сколько сброда, ходит по этим улицам. Это вам еще повезло. В этом году осень холоднее, чем в прошлом, так что сейчас они сидят в своих “норах”, но поверьте, ночью здесь ходить не безопасно, даже в этом квартале. Для них нет ни правил, ни морали. Для них вы, как собственно все остальные – никто. В этом городе столько нищих, что даже во всем мире меньше, чем здесь. А когда-то здесь даже подумать не могли о бедности. Рынок и лавки работали даже вечером, а изобилие товаров как и цен на них – было не счесть. А сейчас здесь лишь один рынок, пару лавок, да завод, чью горькую судьбу не могут решить уже лет так…5