Вульн добродушно хохотнул:
— А вы, господин Эйдан? Вы изменили мир?
— Отчасти да.
— Правда? — заинтересованно спросил он. — И как же?
— Думаю, скоро вы узнаете.
— Вы меня заинтриговали, — улыбнулся он. — А поводу вашего вопроса… Вероятность того, что старейшина будет обладать великим знанием, воистину мизерна.
— Разве?
— Как говорят наши маги: «Прошлая жизнь словно старый свиток — чем дольше его разворачиваешь, тем больше становится пустых строк». Миров бесконечное множество, господин Эйдан. И большинство из них, увы, не хранит никаких великих достижений. Я, например, был глупым воином, который не мог сказать двух слов, не вставив отборной брани. Всё, что я делал, — это сражался с такими же дуболомами.
— То есть ни разу никто не принёс в этот мир что-то новое? Что-то уникальное?
— Отчего же, бывали и такие случаи, — ответил он. — Вы знаете, где зародилась артефакторика?
— Неужели в Мюре?
— Именно, — кивнул Вульн. — Один из магов душ вспомнил об этом искусстве в последние месяцы своей жизни. Он передал знания остальным — так на Антумне зародилась новая ветвь магии. Возможно, в будущем родится тот, кто резко изменит жизнь на этой планете, однако сейчас мы довольствуемся тем, что есть.
— Наверное, оно и к лучшему, — произнёс я.
Мы посидели в тишине какое-то время, и Вульн вдруг ударился в воспоминания:
— Знаете, я беседовал с вашим отцом каждый вечер. Он был ещё молод, но на удивление мудр. Он запомнился мне достойным человеком.
— Благодарю, — негромко сказал я. — Мне его очень не хватает.
— Я вас понимаю, — сочувственно кивнул Вульн.
— Скажите, а могут ли маги душ… — начал было я, но он, покачав головой, мягко оборвал меня:
— Нет, господин Эйдан, не могут. Душа вашего отца ушла далеко за пределы. В этой жизни вы с ним больше не поговорите.
— Я не мог не спросить, — вздохнул я.
— Ваш отец прожил достойную жизнь, и это главное.
— А что будет потом, господин Вульн? — спросил я. — Не будем же мы перерождаться целую вечность? Когда наступит конец?
— Вы задали вопрос, который тяготит всех старейшин, — улыбнулся он. — Ответа у меня нет.
— Господин Вульн, есть ещё кое-что… Могли бы вы спасти других мракотворцев-магов, как и меня когда-то?
Он сразу посерьёзнел:
— Я не стану делать это вновь.
— За полгода, что я провёл в Вотрийтане, ко мне принесли четырёх младенцев, — сказал я. — В каждом из них была и магия, и Мрак. Что бы я ни предпринимал, не выжил никто.
— Такова природа нашего мира.
— Но…
— Нет, господин Эйдан, даже не просите, — отрезал Вульн. — Однажды я уже нарушил закон, нарушил правила. Будь я смелее, признался бы в содеянном и понёс заслуженное наказание.
— Я не прошу вас заключать в тела чужие души.
— Тогда чего вы хотите?
— Вы говорили, что сначала хотели запечатать душу ребёнка. Это ведь не запрещено вашими правилами?
— Но у меня не получилось, и неизвестно, чем всё могло закончиться. Я полагался на удачу, господин Эйдан.
— Когда нет выбора, это лучше, чем ничего, господин Вульн.
Он ненадолго умолк, обдумывая мои слова, и наконец произнёс:
— Мне нужно посоветоваться с другими старейшинами.
— В таком случае не стоит торопиться, — сказал я. — Предлагаю дождаться переговоров с королём Древеном. Если всё сложится удачно, я открыто попрошу помощи вашей школы.
Вульн одобрительно кивнул и произнёс:
— Что ж, вернёмся в дом, господин Эйдан. Мой ученик, должно быть, заждался меня.
Глава 7
Обеденный зал встретил меня сонной тишиной, нарушаемой лишь шорохами слуг и зевком Цедаса. Оторвав взгляд от тарелки, он поймал мой взгляд и произнёс:
— Доброе утро.
— Доброе, — сказал я, усевшись за стол. — А где все?
— Отец уже уехал во дворец, мама с Шаян на какой-то там встрече.
— А Аварол?
— Кажется, он в саду.
Пока слуги накладывали на тарелку аппетитную яичницу с золотистой корочкой и наполняли кружку компотом, я потянулся за хлебом. Отломив пышущую теплом мякоть, я намазал на неё тающее сливочное масло и с удовольствием откусил солидный кусок. Цедас снова зевнул, прикрыв рот ладонью, и я поинтересовался:
— Не выспался?
— Если бы не гости, дрых бы до полудня, — улыбнулся он. — Приходится показывать хорошие манеры.
— Почему вы практикуетесь ночью? — полюбопытствовал я.
— Ну-у-у… — протянул Цедас. — Есть причины.
— Секрет?
— У нас негласный запрет на обсуждение духоплетения с жителями других королевств.
— Может, сделаешь для меня исключение?
Цедас вздохнул, и я произнёс: