Этих медведеподобных тварей с обезьяньими мордами нельзя было спутать ни с чем.
— Это точно они, господин Эйдан?
— Да, — ответил я. — Мне приходилось сражаться с ними. Свирепые и опасные звери.
— Никогда не видел их вживую…
А рьянков тем временем становилось всё больше и больше — казалось, их перевалило уже за четыре десятка.
— Многовато их, — настороженно произнёс Азлон.
— Стоит быть начеку, — сказал я, убирая подзорную трубу и обнажая клинок. — Кто-то может прорваться к нам.
Крики солдат становились всё громче, смешиваясь с устрашающим звериным рёвом. В рядах нарастала тревожная суматоха. Я оказался прав — пара тварей прорвалась совсем близко к нашей позиции. Первый рьянк, чья спина и бока были утыканы обломками копий, ринулся вперёд. Его нижняя челюсть безвольно болталась, разбрызгивая кровь — видимо, кто-то метко выстрелил из ружья. Одним могучим ударом лапы он сразил двух солдат и понёсся прямо на наш отряд.
— Господин Эйдан!..
— В сторону! — прикрикнул я и, набрав воздуха в грудь, заорал что есть мочи: — Сюда! Иди ко мне! Сюда!
Рьянк мгновенно переключил внимание на меня. Издав утробный хрип из глотки, зверь ринулся в атаку. Я хладнокровно выждал момент и, когда лохматая туша взвилась в прыжке, скользнул в сторону. Используя свою нечеловеческую силу, я вонзил клинок в бочину твари, распарывая толстую шкуру от шеи до задних лап.
К счастью, пока я разбирался с этим рьянком, второго добили солдаты. Азлон встретил мой взгляд и, взяв себя в руки, тут же приказал:
— Вперёд! Несите раненных!
— Вперёд! — поддержали его лекари.
— За работу!
Я вытер клинок о сгиб локтя и вернул меч в ножны. Первым раненым оказался солдат, потерявший часть руки. Принесённый лекарями, он рухнул на колени, безмолвно глядя на собственную отсечённую кисть. Я коснулся его шеи, вливая целительную энергию Нэйтаара. На глазах рука восстановилась, и я поднял солдата на ноги:
— Готов сражаться?
— А? — глухо выдал он, ошарашенно моргая.
Я похлопал его по щекам и потряс за плечи:
— Готов вернуться в бой⁈
— Да… Да, господин!
— Вперёд! Если получишь ранение, я исцелю тебя снова!
— Да, господин Эйдан! Спасибо, господин Эйдан!
После него раненные хлынули нескончаемым потоком: пронзённые стрелами, пробитые копьями, рассечённые мечами, обожжённые магическим пламенем. Попадались и «счастливчики» с размозжёнными конечностями, которых лишь вскользь задело снарядом из катапульты. Я исцелял каждого, возвращая в строй. Некоторые, как и ожидалось, оставались без сознания даже после лечения — их укладывали поодаль до пробуждения.
Погружённый в работу, я почти не следил за ходом сражения. Порой рёв новых рьянков раздавался совсем рядом, но я знал, что бдительные солдаты охраняют меня со всех сторон.
Я не успел заметить, как сгустились сумерки. На миг оторвавшись от очередного раненного, я вдруг осознал, что шум битвы стих. Солдаты разожгли возле меня факелы, и я, чувствуя, как пересохло в горле, хрипло спросил:
— Что происходит?
— Враги отступают, господин Эйдан, — отозвался один из лекарей, несущий раненного вместе со своим напарником. — Командир Викт отправил конницу в погоню.
— Хорошо, — выдохнул я.
— Скоро к нам подключатся другие отряды, господин Эйдан, — произнёс невдалеке Азлон. — Принесём всех раненных. Вы как, можете продолжать?
— Пока каждый, кто находится при смерти, не будет исцелён, я не сомкну глаз! Несите всех!
— Да, господин Эйдан!
Утомлённый бесконечными часами исцеления, я погрузился в глубокий сон, позволив измученному телу восстановить силы. Проснувшись, выбрался наружу и оглядел поле недавней битвы. В свете дня равнина превратилась в месиво из грязи и крови, усеянное обломками мечей и копий, обронёнными ружьями и луками, изувеченными телами павших — увы, нельзя было спасти всех. Погибших вотрийцев укладывали в телеги, чтобы предать огню и с достоинством проводить в последний путь.
Ещё день я исцелял даже самые незначительные раны: порезы, ушибы, растяжения, вывихи… Ничто не ускользало от моего внимания — даже царапина может стать роковой, если оставить её без должного ухода. Каждый воин был на счету, и я не мог позволить себе потерять ни одного.
Закончив свой труд, я посетил временный штаб Викта, и застал его в компании сотников. Стоило им заметить меня, как раздались аплодисменты и восторженные возгласы:
— Хорошая работа, господин Эйдан!
— Без вас никуда, господин Эйдан!
— Да здравствует господин Эйдан!
— Дайте ему хоть минуту покоя, — добродушно улыбнулся Викт. — Господин Эйдан и шага лишнего ступить не может без нашего пристального внимания.