— А ты куда пропал, шкет?
— Зиму в деревне пережидал, — ответил Сарзон. — Работы в городе не было.
— А ребятня остальная где?
— Не знаю.
— Правда, что ли? — хохотнул Скальм. — А с подружкой твоей янтароглазой что? Не закололи случайно?
— Понятия не имею.
— А я те толковал, что эту шушеру ты не потянешь… Слышь чего, шкет, тут болтали, что ты зельишком приторговывал.
— Зельишком?
— Ты дурака из себя не строй, — оскалился он. — Народ поговаривал, что Шепелявый хорошими настойками разжился… А мы с ним и поворковали… Ты его снабжал, так?
— Какая разница?
— Так снабжал?
— Было дело, — не стал отпираться Сарзон.
— Во-от, — хохотнул Скальм. — Только загвоздочка тут выходит.
— Какая?
— Не по-людски поступил, с нами не посоветовался, не поделился.
— С тобой, что ли?
Скальм резко изменился в лице:
— Ты мне не дерзи, шкет.
Странное чувство охватило Сарзона — он вдруг осознал, что совершенно не боится. Казалось невероятным, что когда-то от одного присутствия этих пьянчуг у него подгибались колени. Он медленно поднялся во весь рост, расправляя плечи:
— А то что?
— Да ты…
— В драку полезешь, мусор?
Скальм с рыком бросился вперёд, но Сарзон встретил его коротким ударом в челюсть. Громила рухнул, как подкошенный. Время, проведённое под крылом Эйдана, не прошло даром: Сарзон овладел не только грамотой, но и познал искусство боя, как подобает настоящему мужчине.
Бьяртур рванулся от стола, но и его Сарзон уложил одним точным движением. Третий их собутыльник поспешно вскинул руки:
— Я просто выпить пришёл!
— Вы что тут устроили⁈ — раздался позади голос Фрёны. — Вы что, правил не знаете⁈
— Прости, Фрёна, не хотел, — спокойно произнёс Сарзон.
— Дожирай свою кашу и выметайся отсюда!
Сарзон встретился глазами с Хольдаром: его взгляд был полон неприкрытого восхищения, смешанного с изумлением — будто он впервые видел человека, стоящего перед ним.
— Ну ты даёшь! — сорвалось с губ Хольдара. — Как их!..
— Передай им, чтоб не дулись, когда очнутся. Сами нарвались.
— Не вопрос, Сарзыч.
— Хватит разговоров, — хлопнула по столешнице Фрёна. — Собирайся и уходи!
— Уже.
Сарзон подхватил свой мешок и вышел из кабака. Он решительно зашагал по улицам, направляясь в сторону заброшенных бараков — места, которое когда-то называл домом. Город казался чужим и неприветливым. В воздухе висело тягостное напряжение, читавшееся на лицах прохожих. Тень войны накрыла Гилим плотным покрывалом тревоги и страха.
Петляя по знакомым переулкам, Сарзон наконец добрался до нужной улицы. Свернув на повороте, он двинулся по узкой дороге, зажатой меж покинутых строений. Дойдя до нужного здания, потянул дверь и вошёл внутрь. Здесь пахло пылью и сыростью. Он распахнул ставни, впуская солнечный свет, и огляделся: всё осталось нетронутым. Казалось, время здесь замерло с того дня, как они с ребятами покинули это убежище. Отыскав нужную половицу, Сарзон сдвинул её в сторону и опустил мешок в тайник.
Теперь предстоял путь ко дворцу, куда он сразу и поспешил. Если Эльва и правда всё ещё работала на дворцовой кухне, нужно было найти способ с ней поговорить. По мере приближения к богатым кварталам приходилось двигаться всё осмотрительнее — здешняя стража славилась умением находить зацепки для придирок к простолюдинам.
Сарзон притаился в густых зарослях городского сквера, откуда открывался вид на южные ворота дворца. Каждый вечер, когда солнце опускалось за башенки, у служебного входа разворачивалось настоящее представление: дворцовые кухарки выносили еду, и вокруг них, словно пчелы возле медовых сот, собирались горожане. Здесь за звонкую монету можно было отведать яств, достойных короля — так, по крайней мере, шептались в народе. Сам Сарзон никогда здесь не бывал — в те времена, когда он пахал за троих, даже мысль о подобной роскоши казалась нелепой.
Монотонное ожидание убаюкало его, и он задремал, свернувшись в своём укрытии. Очнулся от вечерней прохлады, пробравшей до костей. Чтобы согреться, осторожно размялся, стараясь не шуметь. Солнце уже окрасило небо в багровые тона, подавая сигнал к действию. Толпу ожидающих он заметил издалека — люди жались друг к другу, поглядывая на дворцовые ворота. Вскоре показались кухарки под охраной двух стражников, явно имевших свою долю в этом промысле.
Сарзон заметил среди кухарок молчаливую Эльву, держащую подносы, пока её напарница, дородная баба, расписывала достоинства каждого блюда, словно торговка на рынке. Еда и впрямь выглядела соблазнительно: нетронутые куски мяса, замысловатые пироги, диковинные фрукты. Сарзон выждал, пока самые нетерпеливые разберут лучшие блюда, и лишь потом приблизился к импровизированному прилавку.