Лампар несколько мгновений пребывал в замешательстве, но затем с пониманием кивнул:
— На вашем месте я поступил бы так же.
— Хорошо, — подытожил Герт. — Аварол проводит тебя.
Аварол поднялся из-за стола, и Лампар, встав следом, отвесил глубокий поклон:
— Ещё раз благодарю за внимание к моей просьбе, король Герт.
Они вышли, и дверь за ними тихо закрылась.
— Мне нравится его предложение, — сказал Кельдар, выждав несколько секунд. — Мы уже заняли оборонительные позиции. Да и доклад Сарзона он подтвердил — там не больше двух тысяч солдат.
— Мы также можем выставить более выгодные для нас условия, — закивал Залрин. — Рассветные острова не так уж и богаты, но что-то полезное там найдётся.
— Нам не помешает поддержка, — согласился Талвир. — Только имеется проблема: скоро Клинкарак в открытую поддержит Оикхелд. Нельзя ослаблять границу в такое время.
— А резервы?
— Их мы трогать не будем, — сказал Талвир.
— Сколько мы можем выделить воинов? — поинтересовался я.
— В целом, у нас есть возможность отправить три тысячи солдат — при поддержке местных этого должно хватить, чтобы избежать серьёзных потерь. Выставим линию обороны, установим пушки… Нужно выяснить расположение войск на острове и тщательно обдумать план.
— Мой король, что скажете? — спросил Кельдар.
Я смотрел на задумчивого Герта и знал, что он уже принял предложение Лампара. Любой союз для нас сейчас был важен. К тому же это действительно хорошая возможность ослабить противника.
— Эйдан, — вдруг произнёс он.
— Да, мой король?
— Если допрос не выявит ничего подозрительного, исцели его.
— Будет исполнено.
— Завтра в полдень всем быть здесь, — добавил Герт. — Обсудим детали и начнём готовиться.
Допрос длился дольше, чем я ожидал. В лекарскую палату Лампара доставили к вечеру, когда закатное солнце уже окрашивало стены в медовые тона. Как мы и предполагали, он действительно искал помощи — допрос не выявил ни тени лжи или скрытых намерений. Хотя действие Гренетры постепенно ослабевало, Лампар всё ещё лежал неподвижно, уставившись в потолок остекленевшим взглядом и лишь изредка моргая.
Постепенно, минута за минутой, он начал оживать — медленно поворачивал голову, изучая окружающее пространство и задерживаясь на отдельных предметах. Когда его глаза остановились на мне, в них мелькнуло узнавание.
— Эйдан? — хрипло спросил он.
Я помог ему сесть и поднёс к губам кубок с водой. Он жадно сделал несколько больших глотков.
— Ты в лекарской палате, — сказал я. — Тебя недавно принесли сюда.
Сначала его движения были вялыми, заторможёнными, будто он пытался пробиться сквозь густой туман. Несколько раз Лампар глубоко вздохнул, прогоняя остатки дурмана.
— Помню только комнату допроса… а дальше — пустота, — растерянно произнёс он.
— Это нормально, — успокоил я. — Гренетра так и действует — стирает воспоминания о самом допросе.
— Хорошо, если так…
— Сними рубаху, — попросил я.
Лампар недоумённо посмотрел на меня:
— Зачем?
— Займёмся твоим исцелением.
— Прости?
— Твоя рука, — сказал я. — Покажи культю.
— Постой… Я знаю, что ты изучал всё это… Эйдан, рана давно затян…
— Сними рубаху, — мягко, но настойчиво перебил я.
Он помедлил, однако подчинился. Не теряя времени, я погрузился в поток Нэйтаара. Лампар тут же поднялся с койки, едва устояв на ногах:
— Что⁈ Ты!.. Мрако… мракотворец?
— Успокойся, Лампар.
— Но ты…
— Знаю, — прервал я его. — Дай мне закончить. Объясню всё позже.
Я молча направил целительскую энергию в его культю. Кисть восстанавливалась на глазах: кости, сухожилия, мышцы сплетались в единое целое, пальцы вытягивались один за другим, покрываясь новой, бледно-розовой кожей.
Лампар заворожённо переводил взгляд с меня на свою руку, затаив дыхание.
— Теперь займёмся шрамом на лице, — сказал я, но он внезапно встрепенулся и остановил меня:
— Н-нет!
— Что не так?
— Не надо! Этот… этот шрам — моя клятва, моё напоминание.
Я не стал допытывать его вопросами и с пониманием кивнул:
— Хорошо, не будем трогать.
— Как, Эйдан?.. Как ты это сделал?
— Сядь, Лампар.
Он медленно опустился на койку, не спуская с меня глаз, и я произнёс:
— Это всё энергия Мрака — если направить её в нужное русло, она способна исцелять любые увечья.
— Мракотворцы не могли…