По мере приближения к Рассветным островам разговоры на палубе стихали. Матросы говорили шёпотом, будто громкий голос мог привлечь нежелательное внимание. Лица стали серьёзнее, движения — осторожнее.
Незаметно ночь опустилась на море чернильной пеленой. Мы шли малым ходом, без огней, растворившись в темноте. Проблески рассвета едва тронули восточный край неба, когда до нас донеслись глухие раскаты пушечных залпов. Это был первый этап операции: малые эскадры отвлекали внимание противника, заставляя его стягивать войска к побережью.
Внезапно в небе вспыхнул первый огненный шар, полоснув сумерки алым светом. Через несколько мгновений за ним взмыл второй, распадаясь на искры.
«А вот и сигнал», — подумал я.
Корабли пришли в движение, словно хищники, готовившиеся к прыжку. Вайнор потянулся к рукояти меча, но я удержал его за плечо:
— Не спеши. Держи крепче щит, а меч всегда успеешь обнажить.
Корабли рассекали волны, неумолимо приближаясь к цели. Едва различимыми пятнами замаячили башни прибрежных сторожевых постов. Их огоньки были погашены, но интуиция подсказывала, что в темноте за ними притаились глаза, наблюдающие за морем.
Когда до песчаной кромки оставалось не более полумили, на берегу замелькали тени — поначалу редкие и неуверенные, они множились на глазах, словно полчища муравьёв, потревоженных в своём жилище.
Прошло несколько мгновений, прежде чем я услышал первый глухой стук. Стрела. Затем второй, третий. Лёгкие, почти невесомые удары, но каждый из них был напоминанием — мы уже в зоне поражения дальнобойных луков.
— Щиты! — раздался хриплый голос капитана, и все дружно подняли деревянные щиты, прикрывая себя и товарищей.
Ответ не заставил себя ждать — наши пушки ожили, выплёвывая ядра с оглушительным грохотом. Когда корабль наконец ударился о песчаную отмель, мы спустились вниз — кто-то бежал по трапам, кто-то просто прыгал за борт. Вода доходила до колен, но не сбивала темпа.
Оикхелдцы бросили в нас свои передовые отряды. Они мчались сквозь дым и утренний туман, вооружённые длинными копьями. Первый удар был коротким, почти беззвучным, словно столкнулись две волны. За ним последовал второй. И третий.
Вайнор, стоящий рядом, напряжённо держал перед собой меч и щит. Он готов был ринуться в бой, но бойцы из охраны сомкнули ряды вокруг него. К счастью, он не высказал ни слова против, понимая всю важность момента.
Наши войска уже прорвали первую линию обороны. Сопротивление было неожиданно слабым. Мы двигались вперёд, словно нож сквозь масло. Оикхелдцев становилось всё меньше, а наши бойцы всё быстрее двигались дальше. Едва мы вошли в портовый район, как к нам начали присоединяться местные. Они появлялись из переулков и подворотен, держа в руках кто что мог: топоры, вилы, деревянные дубины.
Я пока не обнажал меча, потому что всё шло слишком гладко. Мы уже захватили порт, и впереди нас ждал город, который, казалось, был готов пасть без особого сопротивления.
Сквозь лязг металла, топот ног и крики раненых я вдруг услышал звук, который заставил меня замереть. Высокий, протяжный визг. Я поднял взгляд к небу — и увидел их.
— Эволиски!
Огромные крылатые твари кружили недалеко от нас, паря в низких облаках, словно хищные птицы, приметившие добычу. Их было не меньше десятка. Их не должно было быть здесь — не в таком количестве.
Секунду спустя с неба обрушился град огненных шаров. Командиры тут же начали выкрикивать приказы, направляя лучников и стрельцов из ружей. Я обернулся, бросив взгляд на море, и похолодел: над водной гладью виднелись силуэты ещё одного десятка крылатых тварей.
Над полем боя вдруг разнёсся крик:
— Корабли! С севера идут вражеские корабли!
Я поймал встревоженный взгляд Вайнора. Стало ясно: враги каким-то образом узнали о нападении и отправили подкрепление ещё до нашего прибытия.
Глава 20
Я обнажил меч, и сталь тускло блеснула в свете утреннего солнца. Теперь с небес обрушивался не только огонь — между пылающими шарами со свистом неслись ледяные копья, превращая поле боя в хаос стихий. Осколки льда разлетелись веером, вонзаясь в ближайших солдат.
— Прячьтесь! — заорал я.
Прижавшись к стене ближайшей постройки, я укрылся под козырьком крыши. Оикхелдская пехота, судя по доносящимся крикам, уже хлынула на берег.
— Будем сражаться в городе! — раздался голос командира. — Назад пути нет!
Первый враг, прорвавшийся ко мне, держал в руках копьё. Я парировал его удар, шагнул вперёд и снёс ему голову одним резким движением.
— Держим строй! — крикнул я, перекрывая шум битвы. — Не дайте им обойти со стороны!