Охрана Вайнора действовала как единый организм: прикрывала друг друга, менялась позициями, не оставляя брешей в обороне. Сам же Вайнор старался биться наравне с остальными. Приглядывая за ним краем глаза, я невольно отметил, что он растерял всю ту грацию, которую демонстрировал в моём саду — его движения стали скованными.
Битва нарастала подобно грозовому раскату. Сначала редкие стычки, потом — сплошная мясорубка. Враг теснил нас вглубь города. Мы отступали организованно, превращая узкие проходы в смертельные ловушки. Внезапные вылазки островитян из переулков, град стрел с крыш — всё это тоже замедляло продвижение врага.
Небо вдруг расколола ослепительная вспышка. Молния ударила прямо в нашу группу, и меня отбросило куда-то назад. В ушах зазвенело, перед глазами заплясали разноцветные пятна. Тело пронзила острая, обжигающая боль, мышцы свело судорогой.
Я с трудом поднялся на колени, а затем, пошатываясь, на ноги. Звон в ушах постепенно сменился какофонией криков и лязга стали. Защитный знак Ульм, выжженный на спине, спас меня от верной смерти и в этот раз.
Магия обрушивалась с небес без разбора — огненные шары, ледяные копья и молнии били не только по нашим, но и по оикхелдцам, которым не повезло оказаться на линии удара. Люди метались в панике, падали, давили друг друга. Вопли боли смешивались с грохотом взрывов.
Я окинул взглядом поле битвы и понял, что Вайнор исчез. Рядом лежало несколько погибших воинов из нашего отряда, их тела дымились от магического огня.
— Вайнор! — закричал я что было сил, но мой голос утонул в шуме битвы.
Небо снова озарили ослепительные вспышки, и на сей раз я успел нырнуть за обломки разрушенного здания. Магия продолжала безумствовать в воздухе, словно живая, разя всех без разбора. По звукам выстрелов я понял, что мы по-прежнему пытались достать эволисков, но с таким количеством стрельцов, да ещё и в узких улицах сделать это было тяжело.
Холодная волна страха прокатилась по спине. Я не мог оставить Вайнора одного.
«Соберись и найди его», — мелькнула в голове единственная мысль.
Когда магический шторм стих, я выскочил на улицу и подхватил с земли чей-то обронённый меч. Рядом надрывно стонал раненый — совсем молодой боец с оторванной по локоть рукой. Я опустился рядом и, коснувшись его, направил целительную силу в рану. Мышцы и кости начали срастаться, плоть затягивалась на глазах. Боец потрясённо моргнул, и я резко поднял его на ноги:
— Бери оружие и в бой!
— Д-да, господин!
Вместе мы влились в ближайший отряд уцелевших вотрийцев. Вокруг замаячили ряды оикхелдской пехоты — целый лес копий и мечей, жаждущих нашей крови. Я ринулся в бой, позволяя силе Нэйтаара течь сквозь меня. Мышцы налились неукротимой мощью, движения стали стремительными и точными. Мой клинок рассекал кожаные доспехи словно бумагу. Оикхелдцы падали один за другим, и их место занимали всё новые и новые воины.
— Вайнор! — закричал я. — Вайнор!
Внутри нарастала паника. Где искать? Как найти? Куда бежать в этом хитросплетении улиц?
И вдруг — озарение. Я же знал способ. Если стать частью потока, частью реки… Но получится ли? Прямо посреди битвы?
«Хватит думать, — одёрнул я сам себя. — Сейчас или никогда».
Продолжая сражаться, я попытался отсечь лишние мысли. Посреди кровавого хаоса я искал внутреннюю тишину, безмолвную точку опоры. Вместо того, чтобы черпать силу Нэйтаара, я пытался погрузиться в него, стать неотъемлемой частью.
Постепенно окружающие звуки начали меркнуть, уступая место спокойной сосредоточенности. Я чувствовал, как поток обволакивает меня. Люди, здания, поле боя — всё обратилось в туманные тени на краю восприятия. С каждым ударом сердца я всё глубже проникал в поток. Границы между мной и энергией таяли, размывались.
И вдруг словно невидимый рубильник щёлкнул в моём сознании, открывая шлюзы чего-то невообразимого. Реальность вокруг взорвалась новыми красками и ощущениями. Это случилось так резко, что у меня перехватило дыхание. Так легко?
Я был не просто телом с мечом, а живой частицей могущественного Нэйтаара, его пульсом. Нелепость происходящего захлестнула меня: моё физическое тело продолжало яростно сражаться, рубя врагов, а сознание парило где-то в невесомости, купаясь в океане первозданной энергии.
Хотелось кричать от восторга, но мысль о Вайноре быстро отрезвила меня. В памяти всплыло нужное воспоминание Сар’кханис. Одним усилием воли я обострил обоняние до невероятных пределов. Меня захлестнула волна запахов: кровь, пот, горящее дерево, дым, порох, раскалённый металл. И в этом бурлящем котле ароматов я безошибочно различил запах Вайнора, хотя прежде никогда не замечал его.