Каким-то звериным чутьём я почувствовал, что ко мне приближаются сзади, и, обернувшись, встретился взглядом с изумлённым вражеским колдуном, летящем на другом эволиске. Он быстро пришёл в себя и направил на меня руку. В тот же миг я перевоплотился в стрижа и нырнул вниз, уворачиваясь от огненного потока. Сделав несколько запутывающих стремительных кругов, я взлетел ввысь, а затем спикировал на него, трансформируясь прямо в воздухе.
Я обрушился на мага всей тяжестью своего тела, прижав его к седлу, и нанёс два сокрушительных удара. Маг обмяк, как тряпичная кукла. Наездник, заметив моё появление, дёрнул поводья, и эволиск закрутился волчком. Я вцепился в ремни, на которых болталось безжизненное тело мага. Когда зверь выровнялся, я метнулся вперёд змеиным броском. Наездник обернулся, вскидывая руки в запоздалой попытке защититься, но это не помогло — ударом ноги я сломал его предплечья и пробил ему грудную клетку.
Теперь меня заметили и остальные маги. Воздух наполнился свистом рассекаемого ветра, когда в мою сторону устремились огненные шары. Я метался меж эволисками, словно неуловимая тень, раз за разом перевоплощаясь в стремительного стрижа и вновь обретая человеческий облик. Полёт, прыжок, трансформация, удар — и очередной враг погибал.
Маги, осознав всю тщетность попыток убить меня, в отчаянии призвали на помощь ветер. Яростные порывы швыряли меня из стороны в сторону, но я быстро приноровился и нашёл бреши в их обороне.
На землю больше не падали ни огненные шары, ни молнии, ни ледяные копья — все силы были брошены на борьбу со мной. Кружа вокруг оставшихся эволисков, я начал улавливать обрывки фраз, слетавших с губ перепуганных врагов:
— Кто он такой⁈
— Это невозможно!
— Отходим!
— Отступаем!
Я никому не позволил скрыться, настигнув каждого. Лишённые наездников, эволиски постепенно покидали небо над полем боя. Убедившись, что избавился от всех магов, я нырнул вниз — туда, где кипел бой.
Конечно же, Вайнор не стал дожидаться меня в укрытии. Следуя за запахом, я нашёл его в самой гуще битвы. В пылу сражения лишь несколько солдат заметили, как я трансформировался в человеческую форму, и испуганно отпрыгнули.
— Оикхелдские маги убиты! — заголосил я во весь голос. — Врага никто не поддержит с воздуха! Вперёд!
Вотрийцы подхватили мой клич, передавая весть из уст в уста:
— Никаких магов!
— Нет магов!
— Вперёд!
Я видел всё больше островитян на улицах, видел их рвение и готовность сражаться за свою землю. Всё чаще в их руках мелькало настоящее оружие: мечи и длинные копья. Хоть Оикхелд и быстро среагировал на наш замысел, сразу стянуть на острова много солдат у него не получилось. Да, на берег высаживалась пехота, но основной силой были маги, которые перемещались на эволисках.
Вайнор оказался рядом со мной и, переводя дыхание, восхищённо воскликнул:
— Что это было⁈ Как ты!..
— Сила древних.
— Почему не рассказал сразу? — с ноткой обиды спросил он.
— Сам не знал, что способен на такое.
Он с сомнением приподнял бровь, и я махнул рукой:
— Не время для разговоров! Поддержим наших!
— Ты же совершенно гол! — заметил он, оглядев меня с ног до головы.
— Плевать! Вперёд!
Теперь бой шёл на наших условиях. Любая попытка противника закрепиться на каком-либо участке заканчивалась провалом. Мы брали их не только выучкой и боевым мастерством, но и просто численностью за счёт местных.
Оикхелдцы больше не пытались одолеть нас — они стремились прорваться обратно к кораблям, где их встречали свежие силы островитян. Осознавая неизбежность поражения, они начали бросать оружие, вымаливая милость. У этих людей не было ни мотивации, ни решимости — чужая земля не стоила их жизней.
Минута за минутой бои стихали. Мы методично прочёсывали улицы, заглядывая в каждый дом, в каждый переулок. Разоружённых врагов под конвоем отправляли на главную площадь. По пути я останавливался возле каждого раненого, будь то островитянин или вотриец, и исцелял их.
Тем временем жители начали потихоньку бороться с пожарами. Они составляли живые цепочки, передавая вёдра с водой, чтобы усмирить жадное пламя.
Солдаты, не дожидаясь чьего-либо приказа, отыскали для меня чистые штаны и просторные сапоги. Вскоре нашлась и простенькая куртка для обогрева — хотя жар Нэйтаара всё равно не дал бы мне замёрзнуть.
— Эйдан! — окликнули меня. — Эйдан!
Я узнал голос Лампара и, повернувшись, нашёл его глазами. Он бежал в мою сторону, весь покрытый кровью и сажей, но его лицо светилось радостью и облегчением.