Вайнор умолк ненадолго и вдруг спросил с неожиданным блеском в глазах:
— Можно поучаствовать в варке?
— Тогда подготовишь лепестки ромашки, — улыбнулся я.
Утро выдалось словно созданным для поединка: серое небо затянуло пеленой облаков, милосердно скрывших солнце; ветер гулял по полю лёгкими порывами, трепля знамёна и остужая разгорячённые лица. Местом схватки стал вытоптанный пятачок земли ровно посередине между выстроившимися армиями.
Я выхватил взглядом Рогнера — рядом с ним, пытаясь что-то втолковать, стоял Вальмиор. Рогнер резко дёрнул плечом, явно бросив что-то настолько грубое, что даже на расстоянии я заметил, как исказилось лицо Вальмиора. Затем он решительно двинулся к центру импровизированной арены.
— Уже выпил?.. — шёпотом спросил Вайнор, встав рядом.
— Да.
— Как себя чувствуешь?
— Отлично.
Я уверял себя, что спокоен, но тело не умело лгать. Внутри меня разворачивалась буря, которую не мог унять разум. Я стоял лишь в одной рубахе среди прохладного утра, но жар поднимался изнутри, как перед лихорадкой. Ставки были слишком высоки.
Садрок поймал мой взгляд и громко произнёс:
— Господин Эйдан, перед боем необходимо надеть Узы доблести.
— Хорошо.
Я не мог рисковать, поэтому артефакт нужно было тщательно проверить. Этим и занялись наши маги: тёмный эльф и вотриец — опытные артефакторщики.
— Всё в порядке, господин Эйдан, — успокоил меня через минуту тёмный эльф. — Браслет всего лишь реагирует на магию.
Я протянул левую руку и позволил нацепить артефакт на запястье. Рогнер уже успел раздеться по пояс, оставшись в одних штанах, и я последовал его примеру.
— Дуэль по старым традициям! — прогремел голос Садрока, привлекая всеобщее внимание. — Голый торс и меч! Любое использование магии или Мрака приведёт к немедленному поражению! — Он выдержал паузу, окинув взглядом притихшие ряды воинов, и добавил: — Победитель получает в полноправное владение северную часть Карнмейра! Господа дуэлянты, вам понятны условия?
— Понятны, — откликнулся Рогнер.
— Понятны, — произнёс я, сжимая рукоять меча.
Садрок подошёл ко мне и сказал, понизив голос:
— За вами будут наблюдать все, господин Эйдан. Если ваши глаза хотя бы на миг почернеют, мы остановим бой.
— Я уже согласился с условиями, господин Садрок. Проведём честную дуэль.
Он коротко кивнул и, встав невдалеке, объявил начало дуэли:
— Сражайтесь!
Едва прозвучал сигнал, как Рогнер преобразился: он не стал выжидать, изучать мою стойку или примеряться — ринулся вперёд словно дикий зверь. Молниеносно превратившись из напыщенного аристократа в хищника, он обрушил на меня серию ударов, каждый из которых мог стать последним. Острие его меча скользнуло по моему плечу, вспоров кожу. Боли не было — лишь ощущение холодного прикосновения. Зелье действовало.
Стиль Рогнера сбивал с толку. Он менял ритм атак без всякой системы, не позволяя предсказать следующий удар: то рубил с силой дровосека, то жалил подобно осе, никогда не повторяясь дважды.
Я не спешил отвечать на удары, пытаясь изучить сильного противника. Время растянулось, превратив секунды в вечность наблюдений. Наконец, после особенно размашистого выпада, у Рогнера открылся правый бок. Я нырнул под его руку, направляя острие в незащищённое место, но он успел извернуться. Воспользовавшись этим, я перешёл в короткую атаку — серию быстрых, точных ударов, заставивших его отступить и дать мне столь необходимую передышку.
Впервые с начала поединка я позволил себе по-настоящему взглянуть на лицо Рогнера. Пот струился по его вискам, грудь вздымалась тяжело и неровно, ноздри раздувались, ловя воздух.
«Похоже, с выносливостью у него не всё идеально, — мелькнула мысль. — Даже лучшие ритуалы не могут повернуть время вспять».
Решив выиграть несколько драгоценных мгновений, я спросил:
— Когда ты последний раз держал меч?
Рогнер ничего не ответил, будто и не услышал моих слов. Выждав момент, он снова атаковал. Мы вошли в новый этап — я уже не только отражал удары, но искал бреши в его защите. Правда, Рогнер оказался столь же искусен в обороне, как и в нападении. После очередной серии выпадов мы оба отступили, кружа друг напротив друга по истоптанной земле. Расстояние между нами пульсировало напряжением.
— Твой наставник готов был подставить зад, чтобы выжить, — вдруг оскалился Рогнер. — Как же он умолял…
«Не поддавайся», — велел я себе и произнёс: