У Люси подалась вверх вторая бровь, затем обе сползли обратно, придавая лицу обеспокоенный вид.
— Милая моя, но ведь туннелей этих почитай что и нет — спустя столько-то времени! Там ведь обычный грунт, перекопанный машиной. Сейчас в них одни завалы, толком и не пройти. Черт, да на холме повсюду воронки, сами можете убедиться: туннели, когда обрушивались, утягивали с собой деревья и стены, иногда даже части зданий. А прошлой ночью еще и землетрясение было. Нет, далеко бы он такой дорожкой не ушел.
— Не спорю, — подхватила Брайар. — Но я не уверена, приходило ли что-нибудь из этого Зику в голову. Вот увидите, он обязательно попробует. Попробует, да еще будет чувствовать себя гением. Хм.
— Хм? — эхом откликнулся Варни.
— Думаю, у него есть карта, — пояснила она. Потом обратилась к Люси, а значит, ко всем сразу: — Я нашла у него в спальне кое-какие бумаги. Подозреваю, у него при себе карта или две. Не знаю только, много ли от них проку. И обозначены ли на них банки, да и сам деловой район. Скажите, а мог ли Зик обратиться к кому-нибудь за помощью в той части города? По-вашему ведь выходит, что за стеной есть и другие безопасные места, кроме «Мейнарда». Вы так все обустроили под землей… — Оглядев помещение, она добавила: — Ну вот взять хотя бы ваш кабачок. То, что вы тут сделали, невероятно. Вышло ничуть не хуже, чем на Окраине. Узнав, что здесь живут люди, я никак не могла понять — зачем. Теперь понимаю. Вы превратили место, полное опасностей, в уголок, где могут мирно жить…
В тот же миг откуда-то донесся тревожный низкий звон, и, все как один, окружающие преобразились.
Свакхаммер извлек на свет пару большущих револьверов и прокрутил барабаны, проверяя, заряжены ли они. Люси залезла под стойку и вытащила странной формы арбалет. Откинув собачку, она разложила его, перевернула, поместила перед собой и припечатала механической рукой; самострел со звонким щелчком пристал к запястью. Даже седовласый Варни, тонконогий и тонкорукий, отбросил крышку пианино, достал пару дробовиков и взял наперевес — по одному в каждую подмышку.
— Заряжена? — поинтересовалась Люси, смерив взглядом «спенсер».
Брайар сняла винтовку со спины и привела в готовность.
— Да, — заверила она, хотя и не представляла, как у нее сейчас с патронами.
Сколько выстрелов она сделала с гостиничного подоконника? Догадалась ли перезарядить? Уж пара-тройка патронов должна оставаться наверняка.
Ближе всех к ней стоял Свакхаммер, его Брайар и спросила:
— Что происходит? Что означает этот звук?
— Он означает неприятности. А какие именно, не знаю. Может, что-то серьезное. Или так, пустяки.
Кальмар водрузил на плечо медную трубу, похожую на пушку в миниатюре, и заметил:
— Только лучше сразу готовиться к худшему.
Люси добавила:
— К звонку подведена проволока от западного входа — от главного, стало быть. Через эту дверь вы и вошли. Иеремия помог вам разминуться с проволокой, — наверное, вы ее и не заметили.
И тут посреди жужжания раздался стон с характерным присвистом, который слишком хорошо был знаком всем присутствующим. Источник его находился за укупоренной дверью в бар.
— Где ваша маска, милочка? — спросила Люси, не спуская глаз со входа.
— В сумке. А что?
— Пригодится, если нас выбьют отсюда на поверхность.
Возможно, она хотела сказать что-то еще, но дверь вдруг сотряс тяжелый удар, перед которым та едва устояла. Снаружи грянули новые стоны — взбудораженные, нетерпеливые и резво набирающие громкость. Брайар надела маску.
— Что с восточным туннелем? — бросила Люси Свакхаммеру.
Тот был уже на месте, у прямоугольной двери за пианино, и разглядывал коридор в щель между ставенками.
— Неясно, — подытожил он наконец.
— А как насчет верхних этажей? Уж там-то не опасно?
Сверху послышался оглушительный грохот, затем по доскам пола протопала кавалькада подгнивших ног. Больше про верхние этажи никто не заикался.
Ткнув стволами в сторону злосчастной двери, Варни объявил:
— Нам надо вниз.
— Подожди, — сказала Люси.
Свакхаммер направился ко входу в западный туннель, волоча за собой железнодорожную шпалу. Другой рукой он натягивал на голову шлем. Подбежал Кальмар и взялся за бесхозный конец бруса; общими усилиями мужчины навесили его поперек двери, продев в специальные пазы. Почти сразу же по бару прокатился дробный треск: дерево начинало сдавать. Шпала едва выдерживала; стальные и медные скобы, что удерживали ее на месте, гнулись.