Уилл Брайент рассмеялся.
– Хорошо, пятьдесят.
Можно было послать кого-нибудь из охраны, но эти парни слишком тупы. Бобби Танака – трус, а Картера он уволил. Оставался Брайент.
Помощник покачал головой.
– Ладно, черт побери! Сколько?
– Пять миллионов. Наличными.
Перед глазами у Трамбо замелькали красные пятна. Немного успокоившись и придя в себя, он выдавил:
– Миллион.
– Пошли на хер, – последовал ответ.
Оставалось удавить чертова вымогателя или уйти.
Трамбо выбрал второе и вернулся в зал, где официанты как раз разносили главное блюдо – ягненка, зажаренного с медом и кокосом, под имбирным соусом.
– Вы в порядке, Байрон-сан? – осведомился Сато. – У вас лицо цвета лобстера.
Он сказал «робстера».
– В порядке. – Трамбо взял нож, с наслаждением представляя, как втыкает его в горло предателя. – Давайте лопать эту дрянь.
18 июня 1866 г., безымянная деревня на берегу Коны
Я оказалась в царстве Малу. Стены пещеры слабо светились, и откуда-то доносились странные звуки, похожие на отдаленные голоса. Каменный пол холодил мне босые ноги.
Торопясь, я развязала узлы и подергала веревку, давая знать мистеру Клеменсу, что он может спускаться. Я отвернулась, чтобы не видеть его, и повернулась, лишь услышав рядом его голос.
– Опять этот свет, – прошептал корреспондент.
В полумраке наша нагота была менее заметна, и мы, преодолев неловкость, отправились в путь. У поворота мы остановились, и мистер Клеменс осторожно заглянул за каменную стену.
– Духи, – прошептал он.
– Сколько их?
– Сейчас скажу… ага, девятьсот восемьдесят семь тысяч шестьсот тридцать один.
Я изумленно взглянула на него.
– Откуда я знаю, сколько их? Много! Я не привык считать духов. Этой игре меня не учили.
– А откуда вы знаете, что это духи? – спросила я. – Потому что ожидали их встретить?
Корреспондент кивнул, пытаясь отыскать на голой груди отсутствующий карман с сигарами.
– Да, мисс Стюарт. Они светятся, как огни Святого Эльма, и я могу видеть сквозь них. Конечно, это могут быть не духи, а сенатский комитет в поисках кворума, но это вряд ли, потому что все они голые. Остается предположить, что это духи. – Приняв мое молчание за страх, он спросил: – Пойдем дальше или вернемся?
– Пойдем дальше, – сказала я твердо. Заметив на щеках мистера Клеменса румянец, я успокоила его: – Вы не должны стыдиться нашего вида, сэр. Наши прародители Адам и Ева чувствовали себя в этом состоянии достаточно комфортно.
– В их времена не было духов, – прошептал в ответ мистер Клеменс, и я не могла не засмеяться.
Он протянул мне руку, и мы вошли в Царство мертвых чинно, как пара разодетых жителей Сан-Франциско на благотворительный бал. В открывшейся нам широкой зале находилось множество духов. Все они на первый взгляд были туземцами и занимались теми же делами, что при жизни. Некоторые спали, другие играли в какие-то игры или ели – мы увидели целую толпу вокруг большого котла с пурпурной пастой пои, которой в основном питаются гавайцы.
Мы медленно шли вперед, на каждом шагу озираясь. Скоро выяснилось, что масло кукуи заставило наши тела светиться так же, как призрачные тела духов. Несколько раз духи подходили к нам, чтобы приветствовать, но, учуяв запах, поспешно отходили, корча гримасы. Казалось, они говорили друг с другом – их рты открывались, но не было слышно никаких звуков, кроме тоскливого воя ветра в многочисленных щелях и трещинах.
Мистер Клеменс схватил меня за руку и кивнул в сторону углубления в стене пещеры. Там спал огромный кабан весом не меньше тысячи фунтов, ворча и хрюкая во сне. Эти звуки почти заглушались воем ветра. Помня о предупреждении женщины, я начала отступать в противоположную сторону, чтобы не разбудить страшилище, но мистер Клеменс опять удержал меня за руку. В нише недалеко от спящего кабана жались несколько душ, непохожих на остальные. Без сомнения, это были души хаоле – в основном мужчины, но я заметила и одну женщину. Это могла быть супруга преподобного Уистера, который стоял рядом – пожилой тощий мужчина. Пытаясь вспомнить детали рассказанного нам в «Доме у вулкана», я узнала молодого мистера Стэнтона и мистера Тейлора. Я помнила, что у мистера Стэнтона выпили всю кровь, а голова мистера Тейлора была расколота, «как кокосовый орех», но здесь на них не было никаких следов повреждений. Только отсутствующее выражение в глазах указывало, что их вряд ли удастся вернуть к жизни.