– Надо беречь его, – сказал он. – Представляете, как будет обидно, если мы его уроним, перепутаем и вернемся с душой какого-нибудь местного барышника.
– В этом нет ничего смешного, мистер Клеменс, – сказала я, хотя такая перспектива была довольно забавной.
Несколько раз во время нашего пути земля содрогалась так сильно, что нам приходилось спешиваться и удерживать испуганных лошадей. Сверху скатывались огромные камни, а за нашей спиной поднимались облака дыма и пепла, закрывая солнце. Во время одной из остановок мистер Клеменс указал мне на длинный склон, спускающийся к морю. Сначала я ничего не видела из-за дыма, но потом разглядела в океане стремительно идущую к берегу огромную волну. Мы находились в нескольких милях над уровнем моря, и бояться было нечего, но все же вид этой волны – кажется, японцы называют их цунами – наполнил меня ужасом.
Сверху мы видели, как гигантский водяной вал накатился на берег, затопил прибрежные пальмы, ломая их, как спички, и понесся дальше. С такого расстояния не было видно причиненных волной разрушений, но я могла представить, какая участь постигла все, что встретилось на ее пути. Волна достигла ближайшего лавового потока, и небо заволокло таким количеством горячего пара, что я невольно зажмурилась, опасаясь быть сваренной, как креветка в кастрюле.
Облако пара не дошло до нас, но закрыло самую ужасающую часть сцены – возвращение волны назад вместе со своей добычей: деревьями, домами туземцев и живыми существами, имевшими несчастье очутиться на берегу.
Мы поехали дальше. Несколько раз я обнаруживала, что заснула в седле – настолько велика была усталость. Мои руки, ноги и бока были исцарапаны о камень во время подъема и спуска, и от меня все еще исходило зловоние масла кукуи, но даже это не могло удержать меня ото сна.
Примерно за час до деревни, в которую мы ехали, мистер Клеменс остановил лошадей. Сначала я даже не поняла причины остановки, но, поглядев на своего Лео, увидела, что он нагнул голову и жадно пьет. Мы наткнулись на редкий в этой выжженной местности ручей с чистой, прозрачной водой.
Спешившись, я зачерпнула восхитительную влагу в ладони, но потом, поколебавшись, прибегла к более простой методе мистера Клеменса, который лег на живот и лакал воду, как собака. Признаюсь, что этот способ оказался более эффективным.
Когда мы напились, настало время смыть с наших тел зловонное масло. По обоюдному согласию мы отгородились друг от друга большим камнем и, частично раздевшись, попытались избавиться от мерзкого запаха. Конечно, масло пропитало одежду, и, хотя у меня в седельной сумке нашлись лишние нижняя юбка и панталоны, наши усилия не дали особых результатов.
Мистер Клеменс поднял орех.
– Знаете, мисс Стюарт, мне хочется налить сюда воды, чтобы преподобный Хеймарк тоже помылся. – Помолчав, он добавил: – Но что-то мне подсказывает, что этого делать не надо.
– А мне по-прежнему что-то подсказывает, что мы не в своем уме, – отозвалась я.
Мистер Клеменс кивнул, а потом сделал странную вещь. Он положил руку мне на плечо, и я сперва подумала, что он хочет поправить мне воротник или пригладить волосы, но он просто держал руку на моем плече, а потом наклонился ко мне и поцеловал меня в губы.
Я была так удивлена, что даже не возмутилась, и только после второго поцелуя оттолкнула его из последних оставшихся у меня сил.
– Простите, мисс Стюарт, – сказал он смущенно, – но мне хотелось это сделать еще с того вечера на корабле, когда мы обсуждали вечные темы при свете звезд. Я прошу извинения за мою неуклюжесть, но не за сам поступок. Не следовало подвергать свои чувства риску из-за минутного порыва.
Я не могла вымолвить ни слова. Наконец я пролепетала:
– Но, мистер Клеменс… – чем заставила его покраснеть еще сильнее.
Пока я приводила себя в порядок, мои мысли с неизбежностью вращались вокруг чувств, которые я испытала, когда его губы прижались к моим, а сильные, но чувствительные пальцы коснулись моих плеч.
– Мисс Стюарт, если хотите, я извинюсь еще раз… – начал он.
– Поговорим об этом потом, – сказала я строго, может быть, более строго, чем намеревалась. – Нам нужно спешить. Неизвестно, сколько дух преподобного Хеймарка может пробыть в этом вместилище.
Издав звук, который мог означать согласие, мистер Клеменс сел на своего коня, и мы поехали по склону Мауна-Лоа. Около полудня впереди показалась деревня. Жители, видимо, разбежались, что несколько уменьшило мою тревогу, хотя я не сомневалась, что мистер Клеменс в случае необходимости мог пристрелить кого-нибудь из них. После нашего небольшого приключения у ручья он находился в приподнятом настроении и воинственно озирался, разыскивая возможных противников.