– Так вы тоже хотите? – удивилась Корди. Помолчав немного, она улыбнулась. – Неужели после того, что мы видели, у вас не пропал аппетит?
– Я уже начинаю сомневаться, что мы это видели, – призналась Элинор.
– Не сомневайтесь. Мы видели то, что видели. Мне приходилось видеть вещи и похуже.
Элинор хотела спросить, что это за вещи, но Корди заговорила снова:
– Вы рассмотрели ту собаку?
– Не очень. Только то, что она была черная. И большая, вроде Лабрадора.
Корди наклонилась к ней:
– Я видела ее утром. Прямо на рассвете. Она бежала по пляжу.
– Да, я помню, вы спросили, не видела ли я черную собаку. Я только сейчас вспомнила.
– Вы не заметили ее зубы? Я поэтому и спрашивала утром, не видели ли вы ее.
– Зубы? – Она попыталась вспомнить. Собака была перед ними всего несколько секунд, и Элинор помнила лишь шок от того, что у нее было в пасти, и общее чувство того, что с этой собакой что-то неладно. Но зубов она не видела. – Нет. А что?
Корди откинулась назад, когда им принесли бокалы. Официант ушел, и она снова придвинулась к Элинор:
– У нее были человечьи зубы.
Элинор молчала.
– Точно. – Корди пододвинула к себе ярко-красное питье с ломтиком апельсина на краю бокала. – Бог свидетель, у этого чертова пса были человечьи зубы. Я заметила это еще утром, когда он оскалился на меня. Когда у него в пасти была рука, я могла этого не заметить, но я уже знала, на что глядеть. Да, человечьи зубы.
Элинор расстроилась. Ей понравилась Корди Стампф, и она не хотела, чтобы та оказалась сумасшедшей. Чтобы скрыть смятение, она отпила из своего бокала.
– Сладко. Интересно, что они туда кладут?
– Всего понемногу. Похоже на холодный чай с вишневым ликером и еще четырьмя видами алкоголя. Еще пара бокалов, и я начну голая танцевать на стойке.
Элинор попыталась представить это зрелище, но быстро отогнала возникшую перед ней картину.
– Кстати, как вам этот Пол?
– А что с ним такое?
Корди улыбнулась:
– По-моему, Нелл, он к вам неравнодушен.
Никто на памяти Элинор не произносил таких фраз в ее адрес. Она долго собиралась с ответом.
– Вам показалось.
– Ага, – согласилась Корди.
– Мне совсем не интересен доктор Кукали.
Она сама слышала, как деревянно это звучит – и к чему ей оправдываться? – но ничего не могла с собой поделать.
– Я знаю. – Корди продолжала улыбаться. – Но не уверена, что он испытывает те же чувства. Мужчины иногда такие непонятливые.
Элинор решила переменить тему:
– В любом случае, доктор Кукали сегодня уезжает в Хило. Он приезжает в Мауна-Пеле только раз в неделю.
– Не думаю. По-моему, он сегодня остался здесь.
Элинор отпила еще глоток. «Пламя Пеле» было сладким, но приятным на вкус.
– Почему вы так думаете?
Корди кивнула в сторону входа в бар:
– Потому что он только что вошел сюда и сейчас идет к нам.
14 июня 1866 г., вулкан Килауэа
Когда преподобный Хеймарк провалился сквозь корку лавы, моей первой мыслью было: «Сейчас огонь вырвется оттуда и пожрет нас всех!» Этого не случилось, так как грузный служитель церкви застрял в отверстии, хватаясь за его край руками.
– Не приближайтесь! – закричал преподобный, но его альтруизм пропал зря – ни я, ни мистер Клеменс все равно не могли сделать и шагу, чтобы спасти нашего проводника. Ужас приковал нас к месту.
Кое-как преподобный сам выкарабкался из дыры и на четвереньках отполз в сторону. Потом он подобрал фонарь и, шатаясь, поднялся на ноги, освещенный красным мерцанием магмы.
– Ищите тропу, – сказал он дрожащим голосом. – Она должна быть тверже, чем эта поверхность.
Мы с мистером Клеменсом начали оглядываться, не двигаясь с места, но поверхность везде казалась одинаковой. Если тропа и отличалась чем-то, эти отличия были не видны в зыбком свете фонарей. Мы безнадежно заблудились на этой тонкой кромке над бездонным озером лавы.
– Быстрее, – скомандовал преподобный Хеймарк, – потушите фонари.
Мы с мистером Клеменсом усомнились в действенности подобного средства, но последовали примеру нашего проводника. Все погрузилось в темноту, подсвеченную только адским светом лавового озера и многочисленных трещин.
– Я заметил, что мы сбились с пути, не по виду поверхности, а по звуку. – Преподобный говорил шепотом, словно от любого громкого звука лавовая корка могла проломиться под нами.
– Как это? – спросил мистер Клеменс.
– Тропа гладкая. А эта поверхность покрыта иголками лавы. Вот послушайте. – Он шаркнул ногой, и мы явственно услышали хруст ломающихся тоненьких иголочек. – По этому звуку я понял, что мы заблудились.