– Я думал, здесь будет посуше, – сказал лаконично мистер Клеменс.
– Да, необычно для июня, – подтвердил преподобный Хеймарк из-под шляпы, с полей которой капала вода.
– И как это погода всегда бывает необычной не к месту? – пробормотал корреспондент.
Когда мы спустились ниже, тучи нависли вокруг нас, и солнце уже не показывалось до самого заката.
Добравшись до лесистой долины в полумиле от моря, мы спустились вниз, ведя коней в поводу.
– Это главная тропа, связывающая миссии в Коне и Кау, – сказал преподобный Хеймарк.
– Уже скоро? – спросила я, стараясь задать этот вопрос так, чтобы он не походил на нытье.
– Еще миль восемъ-десять. – Преподобный с трудом влез на своего коня. – Боюсь, что лошади устали и мы не достигнем миссии до рассвета.
– Может, это и к лучшему, – мрачно заметил мистер Клеменс, окончательно испортив мне настроение.
Мы не знали, что ждало нас впереди. Если жители деревни и в самом деле убили миссионеров, вряд ли будет разумно встречаться с ними в ночное время.
Преподобный Хеймарк кивнул:
– В миле или двух отсюда есть старый языческий храм. Я думаю, мы сможем заночевать там.
Так мы попали вечером в хеиау, где начались все ужасы вчерашней ночи.
Уже наше прибытие туда было достаточно зловещим: мы проехали между двух каменных стен, по тому самому пути, где языческие жрецы проводили своих несчастных пленников к месту жертвоприношения.
– Этот храм построил Камехамеха Великий перед тем, как отправился завоевывать Оаху, – объяснил преподобный, остановив коня у подножия ужасного здания.
– Мне снился Камехамеха сегодня ночью, – сказал корреспондент серьезным против обыкновения тоном. – Он появился в нашем лагере и повел меня назад к вулкану. Там, в подземной гробнице, он указал мне на огромную плиту и сказал: «Вот могила последнего короля!» Я налег на плиту плечом, она сдвинулась, и я увидел мумию.
– Неприятный сон, – сказал преподобный, вытирая платком раскрасневшееся лицо.
– Дальше было еще хуже. Мертвый король положил мне на плечо костяную руку и попытался что-то сказать. Из его зашитых губ вылетел только чуть слышный стон, но мне показалось, что он хочет о чем-то меня предупредить.
– Неподходящее место для историй с привидениями, – сказала я, глядя на жертвенник.
Казалось, мистер Клеменс очнулся ото сна:
– Да-да. Извините.
Удивившись этому извинению – первому за все время нашего знакомства, – я перенесла свое внимание на храм. Хеиау имел форму неправильного прямоугольника длиной около двухсот футов. Его стены, сложенные из лавовых глыб, имели до двадцати футов в высоту и двенадцати футов толщины в основании, сужаясь вверху до шести футов. Со стороны моря стены были частично разрушены и имели высоту около семи футов, с плоской вершиной, на которой во время церемонии стояли вожди и воины. С южной стороны находился внутренний дворик, где, по словам преподобного Хеймарка, стоял главный идол Таири в шлеме, украшенном красными перьями, – свирепый бог войны, которому поклонялся Камехамеха. Именно там сотнями, а то и тысячами приносили в жертву людей, чтобы боги снизошли к просьбам короля.
Дождь тем временем пошел сильнее, и я совсем упала духом. Все вокруг было мокрым и серым. Место казалось не просто безжизненным – из него будто вынули душу, если понятно, что я имею в виду.
Невдалеке от заброшенного хеиау стояли три травяные хижины, в одной из которых мы и решили провести ночь. Мистер Клеменс сумел развести в хижине огонь, и мы выпили кофе с остатками сушеного мяса и плодами манго. Я предпочла бы чай, но горячая жидкость подбодрила нас, и в сгущающейся темноте мы занялись обсуждением планов на следующий день. Преподобный Хеймарк твердо считал, что все случившееся явилось результатом козней местного жреца, но предполагал, что Уистер и другие могут быть еще живы.
– А как же чудовища? – спросил мистер Клеменс – Ящерица Ханануи, человек-собака и прочие?
Преподобный высказал свое недоверие к подобным языческим предрассудкам.
– Но из этого все равно можно сделать хорошую статью, – задумчиво сказал корреспондент.