— Послушай! — Теперь Махар горячился. — Ты не путай одно с другим. Ты думаешь, вступают в партию — вроде бы на коня садятся?! Запрыгнул и поскакал, как лихой наездник. Должности получать! Пусть ты останешься чабаном. Но будешь не только за себя, за свои дела переживать, но за весь колхоз.
— Смотри-ка! — окинул его внимательным взглядом Асхат. — А у тебя голова, оказывается, неплохо варит.
— Я тебе серьезно. Будем вместе вступать? Я уже говорил с Карповым, он «за», — продолжал Махар оживленно. — И ротный обещал дать рекомендацию. Так и сказал: охотно. И тебе, говорит, и Аргуданову. Понял?
— Так и сказал?
— Матерью клянусь!
Асхат посветлел лицом.
Снова помолчали, задумались. Но и на сей раз пауза оказалась короткой. Махар вдруг увидел среди гор девушку. Это была Заира. Она будто с облака спускалась, прорисовывалась сквозь легкую вуаль тумана, который оседал на землю в прохладе наступающих сумерек. Махар зачарованно смотрел, как девушка ловко перебирает ногами по узкой, петляющей промеж валунов тропе, перепрыгивает неширокие ручьи. Тревогой и радостью наполнялось его сердце.
Заира запыхалась, румянец горел на ее смуглых щеках, однако в больших карих глазах затаилась печаль. Махар усадил ее на свою шинель, которую расстелил на сене у стены.
— Зачем ты сюда пришла? — уставился на сестру Асхат сердито.
Разумеется, он был рад видеть ее, да по привычке напускал на себя строгую важность.
— У бабушки была в Ларисе. — Заира перевела дух: спешила до темноты отыскать бойцов, запыхалась. — Узнала, что ты приходил. И сюда к вам… Догадалась, что вы опять где-то тут близко.
— Немцы драпают, — заметил Махар горделиво. — Потянулись и мы поближе к родным домам.
— Драпают, да не совсем, — возразила Заира. — Машина за машиной идут и идут на огороженную территорию нашей бывшей товарной станции. Что-то затевают фашисты, если столько грузов везут…
— Боеприпасы? — спросил Махар.
— Наверняка.
— Неужели фашисты на что-то рассчитывают?! — удивился Махар.
— А ты думал, они сложили лапки? — заметил Асхат и обратился к сестре: — Это точно насчет товарной станции? Или это только твои догадки?
— Конечно точно! Наверное, во всех машинах боеприпасы. — Заира нахмурила черные брови. — Если они в одной, следовательно, и в другой…
Асхат и Махар переглянулись. Заира хотела еще что-то сказать, но замолчала, опустила голову.
— Ну что ты замолчала? — поторапливал Асхат. — И что же?
Заира уткнулась лицом в ладони и заплакала.
— Чабахан погибла, — горько сказала она.
— Как? — изменился в лице Махар.
— Сама себя… — Заира подняла голову и жарко заговорила: — Машины немецкие одна за другой идут и идут. Я ей говорю: интересно, мол, что это фашисты возят? Узнать бы и сообщить нашим. Мы знали, что вы совсем близко. А Чабахан что придумала. — Девушка снова расплакалась, но вскоре, взяв себя в руки, продолжала рассказ: — Мы заметили: машины останавливают перед складом у контрольного пункта. Тот, что сидит с шофером рядом, выходит из кабины и подходит к постовому. Наверное, проверяют документы. И только потом разрешают проехать машине на территорию склада.
Парни еще раз переглянулись: им уже стало ясно, чем кончилась затея девушек.
— Ни слова мне не говоря, Чабахан отправилась сама… В кузове увидела снаряды. И когда машина стояла на проверке, Чабахан забросила в кузов эту… — Заира показала руками.
— Гранату? — почти одновременно выпалили Асхат и Махар.
— Да, ее. Взрыв был ужасный. Что творилось! Посыпалась черепица с крыш домов. Я нашла синюю беретку Чабахан потом… Ее отбросило аж к железнодорожному ларьку. Это все… все, что осталось от бедняжки. И от всего. Груда металла…
Все молчали, потрясенные случившимся.
— Мы на передовой, — сказал наконец Махар. — Смерти не раз смотрели в глаза… И то… А тут девчонка с больным сердцем…
— Но что ее могло заставить? — не мог взять в толк Асхат. — Мухи не обидела в своей жизни.
— Ты не знаешь, брат, — решительно заявила Заира, — от прежней безвольной девочки ничего не осталось. — Последние дни она очень переживала. Вы, конечно, не знаете, как ей было трудно. Похудела жутко — кожа и кости. Приехал дядька. Слышали о нем? Ну тот… Он с немцами. Вы думаете, ей приятно? — Она сурово смотрела то на Махара, то на Асхата, присмиревших, подавленных свалившейся на них страшной вестью. — Так вот, Амирхан, как догадалась Чабахан, какая-то важная птица у фашистов.