— Мама знает? — спросил он.
— Нет, я тебя ждала…
— Ясно!
— Куда ты? Утром скажем. Она спит.
— Разве можно такую весть таить до утра!
— Сумасшедший. — Она нежно смотрела на него.
…На третий день пребывания немецких спортсменов на Кавказе Соколов, оговорив предварительно весь предстоящий маршрут, пригласил некоторых альпинистов, желающих принять участие в экспедиции. Группа отправилась штурмовать Эльбрус.
Неожиданно от восхождения отказался Конрад: уже с утра он предстал перед Виктором с перевязанным горлом. Говорил хрипло, покашливая. Инсценировать такое, кажется, было невозможно.
— Не повезло, какая досада. — Конрад развел беспомощно руками. — Но ничего, что теперь делать… В другой раз. — Особой печали в его голосе Виктор не почувствовал.
— Все еще у нас впереди! — подбадривающе заверил его Виктор. Он счел нужным предупредить о происшествии Карпова.
— На этот счет можешь быть спокойным, — сказал Константин Степанович, перебирая бумаги в папке. — Без внимания его не оставим, не переживай. Кстати, — поднял голову, — в этом мне поможет Саша Прохоров.
— Вам виднее, — сказал Виктор и вышел из кабинета.
В коридоре он столкнулся с Прохоровым — невысоким, щуплым молодым человеком, мастером с участка.
— Здравствуйте, Виктор Алексеевич, — почтительно поприветствовал Саша. — В отпуске я сейчас, — уведомил он Виктора, поясняя, почему он в административном здании, а не на рабочем месте. — Дом хочу подремонтировать, — охотно делился он. — Зима на носу. А у Константина Степановича запарка. Нужно помочь. Глядишь, зачтется мне это, когда буду вступать в партию.
Виктор хотел было дать Прохорову несколько наставлений, как вести себя с внезапно заболевшим Конрадом, но раздумал: пусть Карпов распорядится сам. А то еще неправильно истолкует его слова, посчитает, что за каждым слежка, — глядишь, переусердствует.
Появился Саша Прохоров на Терском комбинате сравнительно недавно, года, пожалуй, четыре назад. Приехал откуда-то с Урала. Профессии не имел, работал вначале разнорабочим, делал все, что скажут. Трудолюбивого парня сразу заметили, а вскоре определили в шахтерскую бригаду. Скромный, отзывчивый, исполнительный, он через год стал помощником мастера. Учился вечерами, проявил способности — выучился на мастера. А недавно женился, взял хорошую девушку, учительницу младших классов Таню Семенюк. Свадьбу справили в комбинатовском клубе. Предприятие помогло с жильем, и коллектив не остался в стороне — пусть становится тверже на ноги молодая семья…
— Не повезло Конраду, жаль его, — сказал Карстену Виктор, когда автобус отъехал от комбината.
Он намеренно заговорил о происшествии, чтобы выяснить, что по этому поводу думают соотечественники Конрада. Карл хмыкнул что-то неопределенное, а затем пожал плечами: вот и думай, что он хотел этим сказать. Остальные двое, Ганс и Эрик, сделали вид, что это их вообще не касается, и продолжали смотреть в окно. Ганс вообще за все пребывание в поселке не проронил больше десяти слов. Если ему что-то нравилось, он одобрительно восклицал: «Гут!» — и снова — молчок. В горы он ехал, как на работу. Полнейшее спокойствие сохранял и Эрик, крепкотелый парень лет двадцати пяти.
Виктора молчание гостей насторожило: что оно означает? Как его воспринимать? Соколову искренне было жаль Конрада. Он полагал, что именно тот пройдет весь маршрут лучше своих товарищей. Может быть, ошибался? А что, если болезнь придумана лишь как повод для отказа идти на Эльбрус? А что, если струсил светловолосый, хотя и виду не подавал и прямо об этом постеснялся сказать? Вот и товарищи как-то не желают о нем говорить… Впрочем, черт с вами! Не хотите, не говорите. Вам товарища не жаль, ну и бог с вами.
Виктор поднялся со своего места, направился к водителю. Сел сбоку на маленькую скамейку.
— Значит, так, Махар, — обратился он к водителю, щуплому, черноволосому парнишке, — едем через ущелье «Надежда». И поднимемся до Зеркального водопада.
— Мимо «каланчи»? — уточнил Махар Зангиев.
— На твое усмотрение. Тут ты выбирай дорогу сам.
— Ну, конечно, мимо «каланчи», — решил Махар; лицо его смуглое, совсем еще юное, но уже с черной полоской усов, расплылось в лукавой улыбке, словно он что-то замышлял. — Пусть иноземные гости посмотрят, какие у нас места! Виктор Алексеевич, расскажите им, как вы еще пацаном забрались на самую верхотуру «каланчи».
— Тебе-то откуда известно?
— Такое в тайне не удержать, — ответил Махар. — А все-таки как вам удалось подняться по такой отвесной скале?