И на этот раз Виктор застал мать с веником в руке.
— Боже! Ты ли это, сынок? — Она выронила веник, протянула к сыну руки, а шагнуть к нему не смогла: ноги то ли одеревенели, не слушались, то ли приросли к земле.
— Я, мама. Не узнала?
Виктор сбросил вещмешок и обхватил мать за плечи; щеки ее, чуть потные, горели и пахли солнцем — роднее этих влажных щек для него не было ничего. Он поцеловал ее.
— Неужто вернулся, сынок? — Она смотрела на него с удивленным недоумением, словно через минуту-другую он исчезнет так же неожиданно, как и появился. — Или как? Я что-то не пойму. — Она пыталась избавиться от наваждения. — Ты ранен? Тебя…
— Все нормально, мама. Успокойся, пожалуйста.
— Как же тогда? Как же ты оказался дома?
— Был ранен. А теперь поправился. Считай, прибыл в отпуск.
— Ты что-то скрываешь, Виктор!
— Ну что ты, мама. С чего ты взяла? Живой. Вот стою перед тобой. Гляди.
— Вижу, что стоишь. А похудел-то как. И седые волосы пробились на висках. Как же так, сынок? Что же это, а?..
Лиза крепилась, но вдруг уткнулась ему в грудь, расплакалась.
— Ну как вы тут? — Он поминутно смотрел в сторону застекленной веранды с нетерпением, полагая: сейчас распахнется дверь и к нему устремятся жена и сынишка.
Однако этого не происходило, а мать, перехватив его беспокойный взгляд, объяснила:
— Чуть свет Надежда уходит на стройку. — И Лиза рассказала о том, что на территории больницы освобожденные от занятий учителя помогали строить дополнительное помещение для раненых, которых с каждым днем становилось все больше а больше, и палаты не в состоянии были вместить сразу стольких. — Работы подходят к концу. Белят стены, красят столярку.
— А как Алексей?
— Спит пострел. Сейчас я его разбужу. — Лиза с удовольствием заговорила о внуке: — Очень за этот год вырос. Ни за что не скажешь, что пошел ему только третий годик. И на тебя похож. Обрадуется — папа приехал! — Она было направилась к веранде, но вдруг остановилась: — Скажи, Виктор, ты на самом деле приехал в отпуск? Только, прошу тебя, говори правду. Твой отец никогда ничего от меня не скрывал. Ты не думай — я человек стойкий. Меня не испугать.
— Родная ты моя! — Виктор обнял мать за плечи. — Все в порядке, не волнуйся. Но дома я побуду недолго. Меня сюда, в горы, направили по службе.
— Боже! Как же мы допустили сюда немцев?
— Причины, мама, разные, — насупился Виктор, словно речь зашла о его личных просчетах. — И нашей вины в том немало. Теперь надо срочно выправлять положение. Да что об этом. Будем защищать наши горы. От Василия Сергеевича тебе большой привет.
— Спасибо, — просияла мать. — Слышала в госпитале, что его к нам на Кавказ направили снова. — И сразу поняла: — В горы фашисты рвутся.
— Ничего, мама. Не первый раз они сюда рвутся. Здесь найдут свою могилу.
Неожиданно распахнулась дверь на веранде, и показался заспанный Алексей.
— Папа приехал. Иди же к нему! — поторопила внука Лиза. — Иди, мое солнышко.
А Виктор бросился к сыну, обнял, поцеловал и поднял на руки:
— Какой ты на самом деле стал большой.
Минуты через три во двор вбежала Надя; она задержалась у калитки, точно для того, чтобы собраться с силами и перевести дух. Румяная от быстрой ходьбы, с коротко стриженными волосами, как девочка.
— Виктор! — Наконец она бросилась к мужу.
— Вот мы и все вместе, — вздохнула Лиза с облегчением.
Они лежали в кровати.
— Родной мой боец. — Надя никак не могла выговориться. — Дождалась твоего возвращения. Снова мы вместе. Думала, уже не увижу тебя. Проснусь иной раз ночью и реву. Слезы сами текут… Господи, как трудно женщине одной. Мне казалось, что я многое смогу, найду в себе силы. Настраивала себя. Не я одна в таком положении. Оглянись, твердила себе. Не раскисай. Но увижу почтальона… кровь вдруг останавливается… Столько приходит похоронок…
— Ну что ты… Ты у меня стойкая.
— Если бы… Если бы у меня хоть чуть-чуть было от твоей матери! Смотрю на нее… Клянусь, если бы не она…
— Мама прошла с отцом суровую школу.
Он наклонился, обхватил ее упругое тело крепкими руками, как будто она могла от него отстраниться, и поцеловал в сухие, горячие губы, и она, казалось, этого ждала, потянулась к нему, легкая, порывистая.
— Не думал, что выпадет такое счастье. — Он словно оправдывался, что не может укротить себя.
— Любимый, родной. Как хорошо, что ты приехал. Увидела тебя, радостью наполнилось мое сердце.