Его остановил Амирхан.
— Бычка, смотрю, как условился, сбитого привезли, — заговорил дядька с удовлетворением, как о чем-то значимом. И нарочито строго отметил: — Чего тянешь? Или без мяса хотите остаться? Мать твоя и Чабахан, смотрю, какие-то синие стали. Да и твой вид не вызывает восхищения. С таким питанием, парень, ни с какой бабой тебе не сладить.
— Сам я резать не могу, — стал Азамат оправдываться. — Никогда не приходилось.
— Во что превратили Кавказ!
— Я же учитель, а не мясник.
— В прежние времена у нас на Кавказе каждый мужчина умел пользоваться ножом.
— И потом… вот что я надумал, только не спеши, в штыки не принимай, — заранее предупреждал дядьку Азамат, чтобы не поднимал шум, не разобравшись. — Хочу питание в школе наладить, чтобы детвора шла в школу в охотку.
— Что?! — рявкнул Амирхан. — И ты вздумал кормить мясом бычка голодранцев? Крепко же тебя вымуштровала Советская власть. Никак не можешь обойтись без колхозного житья-бытья.
— Люди видят, — робко отбивался племянник. — Бычок не курица. От глаз не скрыть. Что скажут? Ведь я — директор школы.
— Какие люди? Где ты видишь людей? — пожимал Амирхан узкими не загоревшими плечами, в полумраке они казались мертвецки бледными. — Какое их собачье дело! — криком исходил дядька. — Не-ет! Так не пойдет. Я буду в дом носить, а ты — из дому?
— Сегодня мы добро сделаем для людей, — вставил племянник, — а завтра и мы можем на их помощь рассчитывать. Тут должен быть верный расчет, — перешел он на шепот, с опаской поглядывая на дверь, словно боялся, не подслушивают ли их разговор. — Как говорится, и овцы целы, и волки сыты. — Разумеется, ничего такого Азамат не стал бы предпринимать, но очень боялся, что болтовня дойдет до ушей Нади — и тогда все пропало.
Доводы племянника неожиданно поколебали Амирхана; более того — показались любопытными. И, оценив их по достоинству, он пришел к выводу: оказывается, Азамат кое-что соображает.
— Люди должны мне поверить, — жарко доказывал Азамат, видя, что дядька не принимает его доводы в штыки, — значит, уломать и его можно.
— Резонно, черт возьми! — одобрил тот наконец. — Может быть, ты прав. И эту сторону требуется учитывать. Какая бы ни наступила власть, каким бы ни был строй, а с людьми делаются дела. И если в трудную минуту ты с ними поделился хлебом и солью, то этого они никогда не забудут… — Амирхан убеждался в правоте, в дальновидности такого поступка племянника и даже обрадовался, что такая дельная мысль пришла ему в голову. — Теперь вижу — ты настоящий историк. И в советских институтах учат кое-чему. Аналитически раскинул мозгами.
Они рассмеялись.
— Выходит, вы опять останетесь без мяса? — спохватился Амирхан.
— Отчего же, — вздохнул Азамат с облегчением, довольный тем, что его действия одобрены многоопытным дядькой. — И на нашу долю достанется. Зачем же все им отдавать. И мы под аллахом ходим.
— Смотри-ка, ты спускаешься из заоблачных высот на землю! — сощурился Амирхан.
Азамат пришел к выводу: в чрезвычайно сложной хитросплетенной обстановке оккупации он и сам должен действовать посмышленее, никому не давать себя обмануть. На одних дядькиных наставлениях, понял он, далеко не уедешь; это хорошо, когда тебя учат, опекают, направляют на истинный путь — наматывай на ус, да и только. Однако, какими бы ни были толковыми советы, своя при этом голова на плечах должна оставаться. Она потребуется, чтобы втереться в доверие и к Эбнеру, и к своим — той же Наде или Маргарите Филипповне.
Недели две после случая с арестом сестры Азамат боялся, что Чабахан поведает подружке о своих догадках относительно брата, а та, разумеется, разнесет кривотолки по городу… К счастью, аллах миловал, убрал черную тучу над головой Азамата. Сестра его, оказывается, не такая уж дура, чтобы о таких опасных вещах болтать посторонним, понимает: кто ей самой станет верить после всего…
Маялся он в раздумьях и по другому поводу. Ему показалось вначале несколько жестоким то, что он намеревается осуществить по отношению к сыну Соколова. Нет, не его пожалел Азамат — судьба малыша его меньше всего волновала. Но как отнесется к этому Надя. А что, если его выдаст Конрад Эбнер? При одной мысли его бросало в дрожь. Однако не он ли, уполномоченный, навязал Азамату такое решение? Не он ли в прошлый раз спросил: «А Надежда Соколова? Она, случайно, не коммунист?» А потом он включил в список детей для вывоза в Германию и отпрыска Виктора. И пусть увозят, пусть потерзается папаша, если, конечно, вернется с гор. А он, Азамат, как-нибудь да утешит Надежду.