Двери необходимо максимально жестко захлопывать, вот со всей силы, чтобы наверняка. А я забыл... Тут же их закрыл и обернулся. Тим!
Мой кот Тим, худой и облезлый, но очень довольный, вышел из моей комнаты. Я сразу заподозрил что-то не то, ведь в надежной коробке на столе находилась моя любовь Вениамин. Я бросился пулей в комнату, сжираемый страхом, который будто крошил мои кости и подливал масла в горящую кровь.
Коробка опрокинута. Бездыханное пушистое тельце лежит на столе.
Слезы градом покатились по моим пухлым щекам, я завыл как волк, упал на стул и дрожащим пальцем потрогал Вениамина. Он был еще теплым. Я громко шмыгал носам и в слезах кричал. Я встал, начал пинать стул и стены, сходил на кухню, глотнул воды, потом вернулся и продолжил, смотря на Вениамина, горько лить слезы.
— Тим! Паршивец! Я тебя убью! - закричал я.
Я выскочил в сенцы, накинув наспех куртку и даже не зашнуровав ботинки. Тим сидел на крыльце и лизал лапу. Вдруг он почувствовал хлопок двери, обернулся и, увидев мое разгневанное лицо, удрал в огород. Я со всей злостью закричал, даже запищал его имя.
— Ти-и-и-и-им! Ти-и-и-и-и-и-и-им!
Я бросился следом. Кот остановился посреди огорода, обернулся. Наверное, думал, что я не полезу в толщу снега, но я бросился за котом. Тим напрягся и поскакал к колючей проволоке, за который вырисовывался бесконечный Белый лес. Он остановился у края, все еще надеясь, что я оставил его. Но мои ноги упорно шли за котом в надежде отомстить. Кот удрал. Я дополз до проволоки и повалился в снег, истерично рыдая. Он... Я... Как... Я ненавидел Тима. Я пообещал себе отомстить. Я пообещал себе прикончить мерзавца! Отомстить за друга!
Вернувшись в дом, я какое-то время боялся заходить в комнату. Я выпил обеденный какао, поиграл с пистолетом, затем полистал энциклопедию про мифических существ, поспал в комнате моей мамы и... кое-кого.
Я вздрогнул, когда послышались громоздкие шаги в сенцах. Двери тяжело открылись, повеяло морозом. Я почувствовал зловонный запах бензина, солярки и алкоголя. Два тяжелых шага. Я замер. Тень остановилась.
— Эй, малой.
Я молчал.
— Малой, че ты носишься?
Тень показала себя наполовину. Свет падал на часть грубого сморщенного лица и широкое плечо в телогрейке.
— Тим... Там... - я показал на комнату.
Тень нахмурилась и, не разуваясь, прямо по ковру прошла в мою комнату большими тяжелыми шагами.
— Еп ты же, вот скот, - заговорила Тень. - Это кошак его?
— Да, - я медленно подошел и встал в проходе комнаты.
— Вот сука. Я увижу - вспорю его. А этого... Сейчас... Ты это, найди че-нить. Коробку там, хер знает, че-то такое... Положи туда мышу и выходи, - сказала Тень и тяжелыми шагами ушла на улицу, хлопнув дверьми.
Я, весь мокрый от нервов, принялся искать коробочку. И еще окошко приоткрыл, чтобы запах соляры поскорее выветрился. Слез уже не было, лишь план действий, который надиктовала Тень. Я послушался. Я не знал, что мне делать.
Уложив Вениамина в коробочку из-под старого телефона, которую я нашел в ящике для бесполезных вещей, я обулся, оделся и вышел на улицу. Тень копошилась у сарая, там у нее был свой угол - специальный настил с инструментами, электрической шлифовальной машиной и разными железками. Рядом с настилом находилась дверь в кладовую, куда мне был проход воспрещен. На кладовой висел замок, ключ был только у Тени.
— Малой, иди сюда. Во, - произнесла Тень, держа сигарету в зубах и вручая мне самый настоящий православный могильный крест размером с книгу. Три гнилые деревяшки от старого подрамника, два маленьких гвоздика. - Пойдем.
Я тяжело вздохнул и вновь послушался Тень. Он взял лопату и пошел на конец огорода, минуя уличный туалет и припорошенную снегом кучу жухлой травы. Мы дошли до столба на углу, который натягивал колючую проволоку, как другие столбы по краю огорода. Тень вколола лопату в мерзлую землю, раз, два. Земля поддалась.
— Поклади, - сказала Тень. - Клади гроб в могилу.
Я подошел и медленно положил Веню в ямку. У меня дыхание сперло, я всплакнул. Мы немного так постояли. Я ревел. Затем Тень засыпала землей могилу, поправила лопатой и забрала из моих дрожащих рук крест, воткнув его в землю. Я ревел. Тень ушла, оставляя меня наедине с моим горем, напротив могила Вениамина. Я сбивчиво дышал и шмыгал носом, затем очень сильно замерз и поспешил домой.