Глаза её сияли чистейшей васильковой синевой, щёки зарумянились от холода, который натягивало от большой воды.
— Вы изволите быть магистром и предводителем, — с шутливой чопорностью заметила Майя. — Вам положено иметь две боевых косы. И, прошу вас, не вертитесь на этом булыжнике, а то он, чего доброго, кричать под вами начнёт, будто ирландский камень королей.
— Вот уж что мне не к лицу — в короли подаваться, — ответила Кардинена. — Хотя вот королева у меня уже есть.
— А у такого красавца, как ваш стремянный, нет кому его расплести-расчесать, — улыбнулась Ма.
Сорди почувствовал, что краснеет без всякого ветра.
— Не дразни его, — предостерегла Кардинена. — Он хоть и носит на себе знаки истинного воина, однако не по полному праву: ни ему истинное имя не наречено, ни для его кархи гран не утведилось.
Пока они так беседовали, рассвело уже окончательно. Майя окончила свои труды, Кардинена встала с места, дожидаясь, чтобы ей с Сорди подвели коней, на удивление выхоленных и послушных: подчинились одному движению девичьей руки.
Взошли в сёдла, проверили переметные сумы, в которые упаковалась вся тёплая одежда: всё равно они порядком отощали и висели спереди седел как пустые бурдюки. Женщины поцеловались и что-то тихо сказали друг другу, Майя протянула подруге камчу, которую та и заткнула за кушак. Шерл покосился на эту идиллию с довольно презрительным видом, но ничего не сказал.
Когда они отъехали на такое расстояние, что голосов не было слышно, Сорди спросил:
— Отчего ты не взяла Майю-Рену с собой?
— Зачем? Лучшие свои драгоценности с собой не возят. К тому же ей тут лучше всего. Разве ты не понял, что она аннуат, озёрница? Ну, русалка. Они живут в подземных водоёмах и потоках, а выходят наружу лишь ради того, чтобы поплавать среди лотосов озера Цианор. Оглянись назад.
Сорди повернул голову: на неподвижной, без единой складки, поверхности раскрылись большие розоватые цветы, внутри каждого сидела крошечная девочка.
— Это их дочери, но взрослые аннуата тоже могут умаляться, — объяснила Карди. — Тебе повезло: если бы то была не Ма и ты отказал бы ей в потомстве, она могла бы, чего доброго, и отомстить. Затянуть в подвалы башни или утопить прямо здесь, у берега.
— Они злые?
— Не думаю. У них, как и у всего в здешнем мире, есть цель и предназначение.
— Тогда другое. Отчего ни она не попыталась тебя удержать, ни ты — остаться?
— Я обещала приходить, как только смогу. А могу я отовсюду. Приходить — и глядеться в двойное — нет, даже тройное — зеркало; отходить душой от стычек. «Мужчина — воин. Женщина — для отдохновения воина».
— Так сказал Заратустра. И еще он сказал: «Ты идёшь к женщине? Бери с собой плётку».
— То сказал не он, а вредная старушенция, которая его передразнивала.
— Тогда зачем ты приняла от Майи такой подарок? Ведь говорила же сама, что для лошади плеть — оскорбление.
Кардинена с укоризной кивнула:
— Знак власти. Признание над собой старшего — только и всего. Хотя иногда приходится пускать в ход как указку — если кто-то не умеет угадать точный миг для прыжка через барьер.
По сторонам дороги горы сдвигались, будто направляя и сторожа их путь: под копытами скрипел щебень, ниспавший со склонов, на самих склонах изгибались слои пород, курчавилась трава.
— Сорди, я вот на твоём месте другим бы поинтересовалась.
— Да?
— Как далеко осталось до места, где нас Тэйн перехватит.
— Ему мы во главе войска нужны.
— А разве мы уже не малое войско? Вздень поверх камзола кирасу, проверь, легко ли Стрелолист из ножен вынимается — и более ничего не надо.
— Карди, твоей русалке ты говорила иное. Прости, я снова виноват.
— Да, — коротко ответила его старшая.
— Я понимаю. Нет дела или поручения, какое бы я не исказил. Нет несчастья, которое я бы не навлёк тебе на голову.
Она коротко рассмеялась — до сих пор Сорди не замечал у неё такого жёсткого смеха.
— Твои ляпы на удивление плодотворны. Благодаря им все узы порвались окончательно, а все узлы связались как нельзя прочнее.
— Однако в этом нет моей заслуги — одна удача. Я не могу принять твоего прощения даром. Даже если вот эти твои слова и есть прощение.
На этих словах Та-Эль резко потянула за повод: Шерл поднялся на дыбы, и опустил копыта, вслед за ним остановился Сардер, по инерции перебирая ногами.
— Ты рассказывала мне разное, толковала об отсрочке, вгорячах давала обещания. Я помню твои слова о том, что вина выходит с твоим потом и кровью. Об Иосифе Флавии. И еще о переходе на ступень.