Удары сыпались градом, но на каждый тотчас находился ответ. Облако, думал он, то принимая удар наперекрест, то уклоняясь. Облако родом из воды, но куда легче и куда послушней принимает любую навязанную извне форму. Отражает её — послушно, как зеркало…
Ибо истинный разум человека должен уподобиться чистому, отполированному зеркалу, дабы никакие пятна, никакие цветы, плавающие в пустоте мироздания, не замутняли его способности отражать и видеть что бы то ни было: действительность или миражи, красоту внешнего обличья или тайну внутреннего состояния противника. Если разум-зеркало затуманен собственными переживаниями, надеждами, страхами, ощущениями и раздумьями, человек перестает ясно чувствовать то, что происходит вокруг него.
А я… я-то как чувствую?
И в тот же миг его — именно его, Сорди, а не кого-то другого — с жутким грохотом ударили по голове и сшибли наземь.
— Не велика беда, — смеялась Кардинена, роняя наземь свой тренировочный меч и поднимая противника. — Нельзя вечно пребывать в царстве белизны — приходится иногда в себя спускаться, хоть ты внутри и грязненек.
— Я осознал себя… — пробормотал Сорди, неохотно утверждаясь на ногах, подобных варёной лапше «соба». — Но чёрт меня задери, если я помню из этого хоть что-то. Уж больно силён был финал в твоём личном авторском исполнении.
— Так и должно быть, чудило. Зато теперь ты можешь взять карху, шпагу, катану, бокэн — и они вмиг заставят тебя вспомнить. И будет это подобно разрубанию весеннего бриза мгновенным высверком молнии. Конец видоизмененной цитаты. Зацени, что в процессе я поливала тебя сплошной самурайской классикой.
Он качнул головой из стороны в сторону, что могло означать и согласие, и недоумение.
Потом они второпях сготовили нечто условно съедобное и съели: Кардинена — с удовольствием, к которому примешалось чувство хорошо исполненного долга, Сорди — с уверенностью, что его сию минуту рванёт прямо на условно чистый пол.
А после мытья посуды они решили оттащить разбитые вдрызг и оттого ненужные спортивные снаряды вниз, а заодно полюбопытствовать с фонарём в руке и клинком у пояса, не наросло ли там что ещё интересное.
Но в конюшне были только темнота и тишина. Лошади бок о бок жевали запаренный овёс, глаза их слегка отсвечивали зелёным.
— Они что — как кошки или собаки? — поинтересовался Сорди.
— Нет. Просто эволюционировали в своём болотном лесу.
Сорди хотел спросить, какая-такая эволюция может произойти на протяжении одного-единственного поколения, но благоразумно воздержался: пустить в ход фантазию и домыслить показалось ему гораздо более перспективным.
— Страшновато, однако. Будто не кони, а львы… Или твои вампиры.
— Чудак. У них же глаза красноватые. Как у альбиносов, то же белорожденных. Я истинную белую масть имею в виду.
— Карди, между прочим. Давно во мне чесалась такая мысль: они же, твои знакомцы, где-то должны были прятаться среди дня? Здесь ведь не глухая тьма. Ты говорила про подземелье и ход, который может увести нас из западни. Был здесь цокольный этаж?
Она хлопнула себя по лбу:
— Вот ведь…Ну конечно. Умница. В городе я специально приказала уложить первый ряд на монолите, чтобы никому не подкопаться. А первый этаж был ради Грега и Римуса оборудован двойным световым шлюзом. И глубокие ниши прорезали в стенах, закрытые деревом. Постой — сейчас ведь наружная дверь — одинарная. Ищи особую облицовку: стальную, отделанную под камень. Швы! Швы как следует проверь!
Лучи фонарей заметались по стенам, заходили вверх-вниз. Сорди держал наготове свой нож. Лошади флегматично следили за суетой, поматывая головами и хвостами.
Отыскали щель, что извилистой ниткой тянулась по гранитной облицовке, они не скоро: по всей видимости, другие ниши, если они и были, кто-то замуровал наглухо.
— И как поступим? — спросил Сорди. — Простым лезвием отковыряем?
— Не может быть такой двери без рычага, — ответствовала Кардинена. — Точнее, без системы рычагов и противовесов. Иногда встречаются двери с кремальерой или штурвалом, но тут явно не последний случай.
— Они должны иметь возможность замаскироваться снаружи и легко открыться изнутри.
— Кто — двери? А-а. Ты их имеешь в виду. Лунники властвуют над любым замком и любым железом вообще. Имитируют с помощью силового поля самые сложные ключи, прочитывают код, а в особо тяжёлых случаях просачиваются: одно облако молекул через другое.
— Карди, я не требовал от тебя лекций. По-моему, тут должно быть нечто простое. Настолько простое, чтобы смог запомнить и повторить любой. Но такое, чтобы случайному человеку не наткнуться.