— Погоди. Стихи.
— Карди, ты что? Я имел в виду механизм.
— Который подчиняется голосу. Звукам и обертонам, — проговорила она необычным тоном. — Понимаешь, была такая песенка конных авантюристов и наёмников, донельзя дурацкая, которую мы сочиняли все вместе, вплетая в неё всех известных нам персонажей, и потом распевали на марше, раскачиваясь в седлах. Никто не мог сказать, сколько же в действительности там куплетов, но первый был такой:
Кардинена пропела это, приблизив губы к трещине. Совсем негромко.
Но дверь подчинилась. Издала лёгкий скрип и слегка подалась вперёд, а потом беззвучно отодвинулась в сторону.
Внутри начинались узкие, неровные ступени.
— Пойдем, — сказала она.
— Погоди. Это всё для тебя не новость? Откуда ты узнала?
— Ткнула наобум. Представила, кто и зачем наладил эти силки. И учти, следующего раза не будет — такие пароли меняются в произвольном порядке, который знает лишь хозяин.
— Кто — Волк?
— Я думаю, да. По крайней мере, за лошадьми он проследит, чтоб животинки не сдохли, пока мы ищем приключений на свою тыловую часть.
— Забавно. Но почему ты так сразу решила, что мы намереваемся их искать?
— Мы воины. А воину суждено следовать пути и исполнять свой долг. Если ему удастся это, то он сможет исчерпать собственную судьбу.
— Это ты о нас?
— Да.
— И о Денгиле?
— Безусловно. Он прирожденный одинокий хищник, и его карма тянется за ним шлейфом самой феерической из комет. Так что — спускаемся? Не знаю, как скоро двери надоест нас ждать.
— Спускаемся. Неужели я оставлю тебя одну?
Светильники были рассчитаны на сутки — пламя так же, как и многое в этом мире, несильно подвергалось ущербу. Сорди подумал ещё захватить бухту тонкой верёвки, но обнаружил таковую на гвозде у самого порога — по первому впечатлению, даже не подгнившую. Тут же, собранные в кучку, лежали такие же гвозди с крюком на самом верху.
— Захвати в карман парочку-другую этих костылей, — порекомендовала Карди. — Или они как-то по-другому именуются?
— Знаешь, вся точная терминология из меня куда-то делась. Я же был не более чем любитель. Но если увижу — сразу догадаюсь, к чему применить.
— Неважно. Шкуродёр нам проползать не надобно и нырять под воду — тем более: лошадей там явно не провести. А кто мы без них?
Лестница, по всей видимости выточенная водным потоком, показалась Сорди изрядно тесной и узкой, и он вновь посетовал в душе, что не спелеолог-профи. Тот, уж верно, восхитился комфортом спуска: даже голову не очень склонять надо, чего уж больше!
Внизу перед ними открылся коридор, рассеченный по всему обхвату естественными арками или рёбрами, что из него выпирали. Покрытый щебнем пол, из которого кое-где торчали углы сланцевых плит, создавал ощущение, что здесь не так давно — не более одного-двух тысячелетий назад — прокатилось нечто мощное и даже живое. Поток или гигантский червь. Возможно — крылатый.
А когда они сошли вниз и стали под своды колонн, лишь слегка напоминающих сросток сталактита со сталагмитом, но более того — круг окаменевших деревьев, переплетающих свои ветви и корни, — прямо перед ними открылся фантастический зал. Пол посередине был выровнен будто катком, оставившим после себя мелкую крошку, зато потолок терялся в облаке странных испарений: глыбы серого мрамора застыли в виде потёков, разводов, клыков. Медузы близ одной из стен составили незримо движущуюся гору, а далее виднелись занавеси, откинутые нездешним ветром, и струны арфы, на которой он некогда играл. Резные канделябры в два человеческих роста, окутанные коконом блистающей паутины и так же, как символ света в башне, свисающие из пустоты. Незаконная сказка. Театр подземелья. Сад неведомых богов. Всё здесь было исполнено внутренней силы и гармонии — и несоразмерно ни с кем из живущих.
Факелы отчего-то вспыхнули куда ярче — Сорди смутно подумал, что так ведут себя светильники перед тем, как совсем угаснуть. И тогда на дальней стороне зала увиделись многоярусные галереи, выделяющиеся на общем фоне пронзительной белизной. Они начинались там, где кончался живописный хаос, и опирались на него, как на нерукотворные столпы.
— Левосторонняя спираль, а не замкнутые круги, — вдруг сказала Кардинена самым прозаическим тоном. — За одним или двумя из здешних чудес Эблиса можно отыскать вход на этажи, а сами они переходят один в другой плавно и почти незаметно. По правую руку крипты, по левую — перила, сиденья, обтянутые бархатом, и вид на Залу Решений.