Религиозные возмущения там достигли такой силы, что могут иметь ужасающие последствия. Вот лишний повод сказать, что ваше вмешательство попросту необходимо.
Надеюсь, ваше величество внимательно обдумает это письмо. Молю небеса благословить любое ваше решение.
ГЛАВА 5
Иоахим Бранко, высоко вскидывая окровавленные руки, защищался от града ударов. Нарцисо Бочино уже валялся на мостовой, но его продолжали бить. В воздухе мелькали дубинки.
Бьяджо Спинатти радостно ухнул, когда долговязый португалец наконец-то осел, однако тут же нахмурился: капли крови забрызгали полы его плаща. Он обернулся к сообщникам.
— Эй, Уго, Клеменцо, тому уже хватит. Возьмитесь лучше за этого. — Он злобно пнул Бранко ногой. — Посчитайте ему ребра.
Уго с готовностью размахнулся. На плечи сидящего на корточках Бранко обрушился страшный удар.
— Взгляните-ка на него, — крикнул Бьяджо, облизываясь, — сейчас он обгадится!
Иоахим Бранко сидел, обхватив руками колени и прижимая их к животу. Он испытывал странную гордость от того, что его не тошнит.
Клеменцо отошел от недвижного тела и нанес португальцу удар сбоку. Он радостно засмеялся, когда алхимик повалился на мостовую.
— Эх, если бы тут оказался его дружок! — воскликнул Бьяджо, мечтательно щурясь. — Уж я бы с ним поквитался за Марио!
«Бахвал!» — подумал Клеменцо, но все же сочувственно покивал головой.
— Кажется, чужеземец сломал твоему брату ключицу.
— Да покарает его Господь! — Бьяджо еще раз пнул португальца. — Теперь Марио стал монахом, он не может мстить за себя.
— Что ж, мы это сделали за него, — сказал, ухмыляясь, Уго.
— Только отчасти. — Бьяджо уставился на лежащих. — Чтоб они сдохли, — пробурчал он. — Давайте-ка их прикончим. — Тут ему в голову пришла новая мысль. — Нет. Пусть живут. Пусть. Я хочу, чтобы они обо всем рассказали этому Ракоци. Я хочу, чтобы он знал, что его ждет.
На юном порочном лице Клеменцо появилась улыбка.
— Можно дать ему это понять и другими способами. Например, написать что-нибудь на дверях. В его палаццо три огромных двери. Пиши на любой.
— Что-нибудь вроде: «Берегись, чужеземная гнида!» — подхватил Уго. Идея, похоже, пришлась Бьяджо по вкусу. Он что-то прикинул в уме и решительно зашагал по проулку.
— Слишком длинно, — скривился Клеменцо, поспешая за коноводом компании. — Пока будешь писать, тебя могут поймать. Ракоци обратится к властям. Он хотя и чужеземец, но Синьория примет его сторону. Им некуда будет деваться. Закон одинаков для всех.
Но Уго не унимался.
— Вы видели его парадную дверь? Она вся резная, покрыта разными барельефами. Хорошо бы ее обтесать.
Бьяджо опять оживился, потом сказал с неохотой:
— Нет, это тоже морока. Вот забросать камнями — другой разговор. Камни посшибают резьбу, а нас никто не увидит. Пока кто-нибудь выбежит, мы будем уже далеко.
Сумерки все сгущались. Прогуливаться по флорентийским окраинам в такую пору было небезопасно, но троица шла не прячась, возбужденная недавней расправой. Впрочем, пыл компании начинал остывать.
— Как думаешь, что этот старый черт наболтает?
Бьяджо пожал плечами.
— Что-нибудь скажет. Не все ли равно?
Клеменцо нахмурился.
— Он может на нас указать, он ведь нас видел.
— Кто ему поверит? — Бьяджо усмехнулся. — Идемте в Сан-Марко. У нас есть что рассказать Марио, он будет нам рад.
Несколько часов спустя Иоахим Бранко стукнулся в боковую дверь палаццо да Сан-Джермано, однако сделал это так тихо, что сам не услышал стука. В отчаянии он с трудом поднял руку, чтобы возобновить попытку, но тут заскрипели засовы.
— Бранко! — воскликнул потрясенный Франческо Ракоци и громко хлопнул в ладоши. — Руджиеро! Скорее сюда! — Он подставил плечо португальцу. — Кто это сделал?
— Не знаю, — пробормотал алхимик, едва проталкивая сквозь разбитые губы слова. — Они напали внезапно. Нарцисо… мой ученик, я думаю, он уже мертв…
— Где это произошло?
— В переулке. Недалеко от банка Медичи.
Тут появился Руджиеро, и Ракоци, бережно поддерживая товарища, принялся отдавать распоряжения:
— Немедленно разбуди Аральдо с Пасколи и ступай с ними к банку Медичи. Нарцисо Бочино лежит там избитый. Если он жив, доставьте его сюда; если мертв, передайте тело властям.
— Хорошо, хозяин.
— Непременно вооружитесь. Короткие мечи подойдут. — Он с тревогой покосился на Бранко: тот был близок к обмороку. — Запри эту дверь. Я буду в дальней комнате нижнего этажа. Пришли туда кого-нибудь с кухни. Все, можешь идти.
Руджиеро ушел. Ракоци пожалел, что его отослал. Взять в одиночку на руки долговязого Бранко было непросто, и все же через минуту он уже нес раненого по коридору — осторожно, как большого младенца, стараясь не оступаться и огибая углы.
Еще через пару минут тем же путем пробежали Мазуччо с Гвалтьере — младшие повара, помощники Амадео. Виду них был подавленный. Как люди самой мирной на свете профессии, они жутко боялись того, что им предстояло увидеть.
— Силы небесные! — в ужасе выдохнул Гвалтьере. Распростертое на постели тело магистра его потрясло.
Ракоци вскинул голову.
— Некогда охать! Несите воду, чистые тряпки… и поживей!
Он стаскивал с Иоахима Бранко длинное одеяние, но в некоторых местах кровь засохла, и ткань, приставшая к ранам, не поддавалась его осторожным усилиям.
Гвалтьере тотчас ушел, Мазуччо стоял столбом, не в силах пошевелиться.
— У тебя ведь тоже был перелом, — напомнил Ракоци, чтобы как-то его подбодрить.
— Да, но не такой жуткий, — прошептал, бледнея, Мазуччо.
Ракоци рассмеялся бы, будь ситуация менее удручающей.
Теперь же он ограничился тем, что произнес будничным тоном:
— Сходи, принеси какое-нибудь белье. — Мазуччи мог грохнуться в обморок, надо было занять его чем-то.
Послышался звук быстро удаляющихся шагов, их сменили шаги, приближающиеся к спальне. Не оборачиваясь, Сан-Джермано сказал:
— Мы должны потихоньку, поливая одежду водой, отлепить ткань от ран. Начнем с левой руки, она очень плоха.
— Разумеется, мэтр, — откликнулась Деметриче Воландри, ставя на кровать поднос с большой чашей, чистыми тряпками и парой ножниц. Она была в простой блузе, в той самой, которую надевала для работы в лаборатории, косу ее, закрученную в клубок на затылке, стягивала косынка. — Мне показалось, что я вам нужна.
Восхищение, мелькнувшее в темных глазах, сменилось сомнением.
— Да, конечно, нужны, но… раны Иоахима могут вас покоробить.
— Ничего, я как-нибудь это переживу. — Деметриче взглянула на португальца. Лицо ее побледнело и вытянулось, но она тут же овладела собой, — Что я должна делать?
— Для начала сходите в лабораторию. Там, в шкафу со снадобьями, найдите коробочку с надписью «Глаз Гора». Щепотка этого порошка превращает воду в раствор, убивающий в ранах заразу.
Деметриче кивнула.
— Я мигом. Но… скажите, он очень плох?
Ракоци выпрямился и ответил с большой неохотой:
— Больше всего досталось левой руке. Переломы плеча и предплечья.
— Это… когда-нибудь заживет?
— Если вы спрашиваете, срастутся ли кости, то да. Но вряд ли он сможет пользоваться этой рукой, как прежде.
Его слова были резкими, в них прорывался гнев.
— К счастью, Иоахим — правша. С правой его рукой все будет в порядке.
Кивнув в ответ, Деметриче ушла. Ракоци окунул тряпку в воду.
Руджиеро отсутствовал долее часа. Наконец он появился и знаком вызвал хозяина в коридор. Там стояли Аральдо с Пасколи, держа под руки негнущееся тело Нарцисо.
— Что случилось, мой друг?
Руджиеро, белея от ярости, заговорил на латинском: