— Тут есть над чем поразмыслить. Я… я весьма вам благодарен, Франческо. Вы сообщили гораздо больше, чем были должны. Будьте уверены, все вами сказанное дальше меня не пойдет.
Ракоци спокойно кивнул.
— Не сомневаюсь. А теперь не хотите ли повидаться с моей ученицей?
Сандро покачал головой. Он понял, что непростой разговор окончен.
— Heт. Как-нибудь в другой раз. Не стоит сейчас ее беспокоить.
Наступила неловкая тишина.
— Что ж, хорошо.
Ракоци кивнул и направился к двери. Сандро придержал его за руку.
— Еще раз благодарю вас, Франческо.
Их плечи соприкоснулись.
Уже стоя в дверях палаццо, Ракоци улыбнулся.
— Почему бы вам не навестить нас на следующей неделе?
Сандро огорченно ответил:
— Боюсь, что не смогу. Симоне сделался подозрителен, мне не хотелось бы ему лгать.
Ракоци все еще улыбался, но глаза его стали печальны.
— Что ж, приезжайте, когда сможете. Мы вам рады всегда.
Он придержал дверь и добавил:
— В явном меньше опасности, чем в сокрытом. Не позволяйте себя обмануть.
— Что вы хотите сказать?
— Лишь то, что наши привязанности способны нанести нам больший урон, чем даже вражда. Помните это, амико.
Дверь палаццо закрылась.
Письмо Джан-Карло Казимира ди Алерико Чиркандо к Франческо Ракоци да Сан-Джермано.
Джан-Карло шлет свои приветствия выдающемуся ученому и глубокоуважаемому учителю Франческо Ракоци да Сан-Джермано.
От Луи Сантьяго Хоранеса дошло до меня известие, что ваш протеже Лодовико не удовлетворен работой в Испании и хочет переехать во Францию. Я могу устроить это через Рейнарда Пьюдоса, но уверен, что на том все не кончится.
Лодовико не выказал особого рвения на строительстве вилл в Лиссабоне, отделывать церкви в Испании ему тоже не по нутру. Мне кажется, он просто не хочет работать. Содержать бездельника, и к тому же опасного, нам ни к чему.
Если вы позволите мне, я обращусь к одному человеку, генуэзцу, который устранит неприятность всего за сто золотых. Он знает свое дело и, кроме того, всегда соблюдает условия договора. Наниматели очень его хвалят и говорят, что человек этот не способен на шантаж или иного рода подвох. Я знаю, это не в ваших правилах, и все же не вижу иного выхода из сложившейся ситуации. Бездельнику может прийти в голову всякое. Примите решение и дайте мне знать.
Это письмо пойдет долго, ибо погода стоит скверная. Зимние бури так разыгрались, что с дорог повымело даже разбойников. Я отправлю пакет с монахами, направляющимися в Феррару, оттуда они найдут способ переслать его вам.
Благодарю за совет завести связи с обувщиками Польши. От покупателей нет отбою. Фигурные каблуки, как вы и предвидели, заинтересовали кавалеристов, они могут войти в моду. Весной, когда дорога на Краков откроется, я удвою заказ.
К сожалению, весь груз смол из Египта перехватили пираты. Другая такая поставка возможна лишь через год. Если вам известны иные торговцы смолами, обязательно сообщите, я тут же вступлю с ними в контакт.
Дож рассмотрел ваше прошение и предоставил вам право возвести дополнительные пристройки к палаццо. Золото — хороший ходатай. Дож получил семь фунтов и, если понадобится, получит еще.
Дайте ответ как можно скорее, а лучше — перебирайтесь сюда. Что вам во Флоренции, если Савонарола поднялся так высоко?
Засим остаюсь вашим верным слугой,
ГЛАВА 7
Пьеро, возвратившийся с загородной прогулки по окрестным холмам, вошел в родовое палаццо. Его загорелое лицо улыбалось, глаза ярко блестели. Шагая через широкий холл к лестнице, он громким голосом повелел подать наверх вина и конфет — он знал, что у Массимилио давно все готово.
— Простите, синьор!
Пьеро приостановился.
— Чего тебе, Серджио? Мне надо переодеться.
Серджио кивнул.
— Я знаю, но вас ждет врач. С утра ждет и не уходит.
— Зачем он тут?
Хорошего настроения как не бывало, но Пьеро старался быть сдержанным. Любого просителя следует выслушать — так делал отец.
— Не знаю, синьор. Он сказал лишь, что дело весьма важное.
Серджио отступил в сторону, открывая дорогу к рабочему кабинету Лоренцо, куда Пьеро заходить не любил.
— Ну хорошо. — Пьеро глубоко вздохнул. — Ты говоришь, он тут?
— Да, хозяин. Его направили из Синьории, — Слуга позволил себе улыбнуться. — Если вы помните, он уже испрашивал вашей аудиенции — дней десять назад.
— Ах вот оно что, — усмехнулся Пьеро. — Есть люди, которые в каждой капле дождя видят заразу. Похоже, наш гость из таких.
Серджио забежал вперед, чтобы открыть дверь кабинета, после чего приосанился и объявил:
— Пьеро ди Лоренцо де Медичи.
Худощавый, опрятно одетый человек средних лет живо поднялся с кресла.
— Доброго дня вам, Медичи, — учтиво сказал он. — Меня зовут Эннио Эрманарико. Я имел счастье встречаться с вашим отцом.
— Похоже, отец мой успел перезнакомиться со всеми на свете, — уронил Пьеро, направляясь к письменному столу. — Кажется, у вас ко мне какое-то дело? И такое, что даже Синьория не способна самостоятельно в нем разобраться? — Он сел на край стола, небрежно покачивая ногой, его сапоги были забрызганы грязью.
— Синьор Медичи, — врач вскинул брови, несколько опешив от такого приема, — позвольте мне быть откровенным. Вы очень молоды, а бремя власти — нелегкое бремя. Ответственность, на вас лежащая, весьма велика. Возможно, вы даже не вполне представляете, насколько она огромна.
— В самом деле? — усмехнулся Пьеро. — Мой отец взвалил на себя эту ответственность в двадцать один год. Его молодость ему ничуть не мешала. То же происходит со мной. И это в духе Медичи. Мы учимся властвовать, пока мы горячи и сильны, мы не ждем, когда наши руки затрясутся от старческой слабости. — Он ослепительно улыбнулся, его светлые волосы ярко сверкали, подобно нимбам ангелов Боттичелли.
— Ну хорошо. — Эрманарико нахмурился. — В таком случае вы, конечно, прочли мою докладную записку.
Улыбка Пьеро чуть потускнела.
— Да… я ее просмотрел, но детали нуждаются в уточнении. Возможно, вы вкратце напомните, о чем там идет речь… пока не пришел мой повар.
Эрманарико заколебался, на лице его отразилось сомнение.
— Я попытаюсь, синьор. Правда, на это уйдет какое-то время.
— У вас оно есть, — кивнул Пьеро, внутренне покривившись. — Начинайте, любезный. Уверен, что вы поразите меня.
Врач пожевал губами.
— В прошлом году во Флоренции три человека умерли от чумы. А в кварталах за воротами Сан-Фредиано таких случаев было гораздо больше. Семнадцать душ отправились в царство Божие. Это внушает тревогу.
— Кто там живет? — спросил Пьеро, придавая лицу заинтересованное выражение.
— По большей части бедняки — чесальщики шерсти. Мы склонны думать, что зараза разносится паразитами, живущими на животных. По крайней мере, ученые падуанского университета утверждают, что это именно так.
Пьеро засмеялся.
— Похоже, нашим медикам нечем заняться, раз они взялись за блох!
Врач пропустил насмешку мимо ушей.
— Медики заняты тем, что спасают людей, и полагают, что блохи опасны, — сухо парировал он. — Нас очень пугает ближайшее лето. Чума любит жару, и, если мы будем сидеть сложа руки, может случиться беда.
— А при чем же тут я? — спросил Пьеро, усаживаясь поудобней. — Вы пришли ко мне именно с этим?
— Мне больше не к кому обратиться, — мягко ответил врач. — В минуты опасности Флоренция всегда прибегала к Медичи. И всегда получала помощь. Вот почему я здесь.
— Какой опасности? — изумился Пьеро. — Объясните мне толком! Вы говорите, что летом может вспыхнуть чума. — Он умолк и глубокомысленно покачал головой. — Но этого заявления мало! Какая чума? Черная? С язвами, с сыпью? Или какая-нибудь иная? А возможно, и вовсе ветрянка?