Что касается Ани — она вся моя. И боюсь, что она не сломается. Знаю, какими в таком случае будут последствия — и для нее, и для тех, кто мне дорог, — так что не могу этого допустить.
Подхожу к ней очень тихо, чтобы она не услышала приближения, и срываю одеяло. Она испуганно вскрикивает.
— Доброе утро, Аня, — говорю, когда она переворачивается и садится. Цепочка на ее лодыжке позвякивает.
Она смотрит на меня, щурясь от тусклого освещения и глубоко дыша. Она вообще не смотрит по сторонам, когда большинство девушек в подобной ситуации лихорадочно крутят головами в поисках двери, окна, любого пути к спасению, которого нет. Цепляясь за ориентиры, они пытаются вернуть часть власти в свои руки, и это одна из причин, почему я всегда приглушаю свет.
Но она просто смотрит мне прямо в лицо. Это нервирует.
Аня прочищает горло.
— Костя. Это действительно ты. Думала, мне это приснилось.
Ухмыляюсь, глядя на нее сверху вниз, твердо решив не позволить ей залезть мне под кожу.
— Так я твой возлюбленный из снов?
Ее огромные глаза печальны и покорны.
— Когда-то был. Когда-то я любила тебя.
Ах, к этому я привык. Эмоциональные манипуляции. Все девушки пытаются.
— Позволь сэкономить тебе время. Я не тот мужчина, которого ты думала, что знаешь. Я здесь только для обучения. Когда закончу, отправлю тебя на аукцион.
Она с отвращением поджимает губы.
— Я слышала, что ты теперь обучаешь женщин. Только не хотела в это верить. Твоя мать знает, чем ты занимаешься? А сестра?
Думал, что ничто не сможет пробить мою броню равнодушия, но ее презрение режет глубоко.
— Если еще раз заикнешься о них, я засуну тебе в рот кляп до конца твоего пребывания здесь. Поняла?
Она напрягается, но взгляд по-прежнему вызывающий. Это изменится.
— Да.
Я делаю это ради матери и младшей сестры.
Мой отчим, некогда такой примерный семьянин, теряет терпение по отношению к ним. У матери какое-то загадочное заболевание, которое врачи не могут диагностировать. Головокружение, усталость, слабость. Она уходит в себя. Впрочем, пока отчим обращается с ней относительно хорошо: не отправил в какую-нибудь лечебницу, а нанял медсестер, которые круглосуточно ухаживают за ней.
Но, если я его разочарую, все изменится.
А Елизавете уже пятнадцать, осталась всего пара лет до того, как отчим подберет для нее мужа.
Он тонко намекнул, что существуют разные варианты: если буду следовать приказам, ее выдадут за человека с хорошей репутацией, близкого ей по возрасту. Если же нет...
Но я не вправе жаловаться на задачи, которые ставят передо мной. Мой отец был членом Братвы, и я пошел по его стопам. Это был мой выбор. Эта жизнь дает большие привилегии, но за них приходится дорого расплачиваться.
В том числе собственной душой.
Качаю головой, чувствуя, как меня захлестывает отчаяние.
— Зачем ты вернулась? — зло требую я, проводя ладонью по волосам. — Зачем так рисковала? Ты же знала, что мы сделаем, если поймаем тебя.
Ее глаза светятся бесконечной печалью.
— На самом деле, я думала, ты меня убьешь.
Горько усмехаюсь: — Тебе следовало бы знать, что смерть — это милосердие. Сломав и продав тебя, мы донесем послание: те, кто переходит нам дорогу, будут обречены на вечные страдания.
— Не могу поверить, что ты действительно собираешься так поступить со мной, Костя. Знаю, что когда-то я была тебе небезразлична, — она пристально вглядывается в мое лицо, ища мужчину, которого когда-то знала.
— Думаешь, у меня действительно есть выбор? — ору, теряя самообладание. — Ты, как никто другой, знаешь, к чему приводит неповиновение Братве!
— А ты знаешь, что я никогда не была частью Братвы! Отец решил вести дела с вами, не я! Я никогда не просила о такой жизни, — ее слова пропитаны гневом и отчаянием.
— Зато пользовалась всеми благами, не так ли? — презрительно спрашиваю я.
— Как будто у меня был выбор. Что, по-твоему, я должна была сделать? Выбросить драгоценности, которые подарил отец? Разорвать дизайнерские платья и сказать ему, что я предпочитаю носить лохмотья? Он бы избил меня за непослушание и запер в комнате.
— Ох, бедняжка, — передразниваю я. — Ждешь, что пожалею тебя, потому что ты принимала неправильные решения? Ты могла выйти замуж за моего сводного брата и жить в роскоши. Но нет, ты решила выставить его полным дураком на публике. И посмотри, к чему это привело.