Она прикусывает пухлую верхнюю губу, но не пытается спорить. Просто смотрит на меня своими красивыми, огромными, как у лани, глазами, — снова голубыми, потому что я снял с нее линзы.
— Здесь моя подруга, — тихо говорит она.
— Да. И это тоже твоя вина, — стою и жду. На ее лице появляется выражение ужаса. Мне не очень приятно это видеть, но чем скорее я сломлю ее морально, тем легче будет нам обоим.
— Ты похитил ее из-за меня? — ее голос дрожит и срывается.
— Совершенно верно. Из-за нас она потеряла работу. Из-за нас никто не захотел ее нанять. Мы подослали к ней человека, который сказал, что в ночном клубе есть вакансия, и привел ее к нам. Вернее, это сделала ты. А когда схватили ее, распространили эту новость повсюду, потому что знали, что слухи дойдут и до тебя.
Попадание в цель. Ее глаза влажные, она отворачивается, отчаянно моргая, потому что слишком горда, чтобы позволить мне увидеть ее слезы.
Ее плечи опускаются, и она смотрит на меня в полном отчаянии. Это хорошо; я пробил брешь в ее броне.
— Если всех нас должны продать, почему я не с ней?
— Потому что ты всегда была смутьянкой. Лидером. Попыталась бы организовать побег, забила бы головы других девушек глупыми идеями и замедлила бы их обучение.
К тому же, не уверен, что смог бы спокойно наблюдать, как Александр возится с ней. Я позволю ему провести часть обучения, но всему есть пределы. Хочу, чтобы она была только моей, даже если это только на время подготовки.
— Могу я хотя бы увидеть ее? Попрощаться? — теперь ее голос мягкий, умоляющий. Она все еще не понимает.
Издаю резкий смешок: — Ты совсем дура? Твои желания и потребности больше не имеют значения. И никогда не будут. Теперь ты не человек, а вещь, которую используют. И остаешься в живых, только пока полезна.
Она кусает губу и ерзает на матрасе, хмуро глядя в стену.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — приказываю я, но ее глаза упрямо устремлены вникуда.
Опускаюсь перед ней на колени, хватаю за подбородок и поворачиваю ее голову, вынуждая встретиться со мной взглядом. Нужно, чтобы она поняла, что даже малейший акт неповиновения не сойдет с рук.
— Скажу это лишь раз. Я делаю то, что необходимо, и не позволяю чувствам встать на пути долга. Моя задача — подготовить тебя к продаже. А ты должна быть очень хорошей девочкой и беспрекословно подчиняться. Ради своего же блага.
В ее глазах вспыхивает гнев, она изо всех сил пытается отдернуть подбородок из моей хватки. Хватаю ее за волосы и жестко удерживаю голову на месте.
Стараюсь смягчить голос: — Если будешь сотрудничать и покажешь, что можешь быть хорошей, покорной рабыней, то, возможно, привлечешь внимание доброго хозяина. Но если станешь сопротивляться, как думаешь, какой мужчина захочет тебя? Тот, кому нравится ломать женщин. Так что, пожалуйста, Аня, хоть раз в жизни поступи разумно.
И это последний раз, когда могу позволить себе быть с ней помягче. Я объяснил, что нужно сделать, чтобы пройти через это; ей решать — следовать моему совету или нет.
Отпускаю ее и встаю.
— Обучение начинается прямо сейчас. Никогда не называй меня по имени. Исключительно — «сэр». Говори только тогда, когда к тебе обращаются. Ослушаешься — наказание будет суровым и незамедлительным. Теперь сними футболку и трусы, чтобы я мог сфотографировать тебя для наших покупателей.
— Ты хочешь, чтобы я что?
— Давай! — рявкаю я.
Ее глаза пылают гневом. Да, вот и прежняя Аня. Уже пришла в себя, но ненадолго.
— Пошел ты нахуй, Костя. С чего бы мне облегчать тебе работу? — она скрещивает руки на груди.
Хорошо, что она попыталась провернуть это дерьмо пораньше, и я могу сразу же приступить к наказанию.
Подхожу к стене, беру шланг и открываю кран. Ледяная вода бьет под огромным напором, и я направляю струю на нее.
— Стой! — кричит, пытаясь отползти, когда вода жгуче хлещет по телу. Но цепь резко останавливает ее. Она отчаянно мечется с одного конца матраса на другой, но я преследую ее. Понимая, что бежать некуда, Аня сворачивается калачиком, повернувшись спиной ко мне. Подхожу ближе, направляю струю прямо в лицо, и она вопит, захлебываясь, когда вода попадает в рот.
Мой разум и сердце разделились надвое, как всегда бывает, когда я наказываю девочек. Здесь нет места чувствам, и я глушу их в себе. Концентрируюсь лишь на шаге, который необходим для достижения цели, а затем на следующем.
После пары минут подобных процедур подхожу к стене и закрываю кран. Аня насквозь промокла, как и матрас, одеяло и все остальное.