— Немного лучше, — снисходительно заявляет он.
— Благодарю вас, сэр, — ты ничего не выиграл. Мысленно я отрезаю тебе член и засовываю тебе же в глотку.
— Что-то смешное? — спрашивает он.
Черт. Неужели я на мгновение улыбнулась этой мысли? Нужно лучше контролировать свои эмоции. Я устала, напугана и голодна, но это не должно иметь значения, мне всегда нужно быть начеку.
— Ничего, сэр.
Надеваю повязку на глаза. Он снимает цепь с лодыжки, а затем тянет меня за ошейник. Встаю, слегка пошатываясь, когда кровь снова приливает к ногам. Затем он дергает поводок так сильно, что я чуть не падаю, сдавленно вскрикнув.
— Следуй за мной.
Меня выводят из комнаты, ведут по длинному коридору и через несколько помещений. Страшно, когда тебя тащат за собой, а ты ничего не видишь. Бедром натыкаюсь на что-то острое и скулю от боли. Он игнорирует меня, нетерпеливо дергая за поводок. Я, спотыкаясь, иду за ним, размахивая руками и пытаясь удержать равновесие. Напрягаю слух, прислушиваясь к любым звукам, которые могли бы мне помочь, и пытаюсь представить планировку дома.
Когда мы останавливаемся, чувствую прохладный кафель под ногами и догадываюсь, что мы в ванной. Он снимает повязку с глаз, и понимаю, что была права. Это роскошная ванная комната, отделанная белым и серым мрамором, а душевая кабина размером с небольшую спальню.
Он стягивает с меня ошейник и кладет его на раковину вместе с поводком.
— Раздевайся и отдай мне одежду.
— Да, сэр, — мой голос звучит кротко. Снимаю пижаму и протягиваю ему. Ненавижу обнажаться перед ним таким способом: чувствую себя ужасно уязвимой, и уверена, именно поэтому он и заставляет меня делать это. Костя бросает пижаму в корзину, а затем раздевается сам. Когда-то я жаждала его тела, жадно пожирала глазами, когда он не видел. Теперь же вообще стараюсь не смотреть в его сторону.
Костя ведет меня в душ и тоже заходит, включая горячую воду. Ощущение просто божественное.
— Тебе нужно привыкнуть обслуживать мужчину. Помой меня, — приказывает он, протягивая мочалку.
Беру с каменного выступа кусок мыла с хвойным ароматом, намыливаю мочалку и молча провожу ею по его широкой груди. Впервые в жизни вижу все его татуировки. Татуировки Братвы — универсальный язык. На коленях звезды, означающие, что он не встанет на колени ни перед одним человеком. Медали на груди, свидетельствующие о занимаемом положении. Надпись на русском языке, гласящая, что он посвятил жизнь Братве.
Намыливаю его тело так медленно, как только осмеливаюсь. Я в тепле, меня не обливают водой и не волокут по коридорам с завязанными глазами.
Его тело — само совершенство. Широкая грудь, плоский живот и мускулистые бедра. Ни грамма жира, лишь легкая поросль волос. Поддаюсь ритму, загипнотизированная его физическим совершенством, почти забыв, зачем я здесь на самом деле.
Словно почувствовав, что я начинаю расслабляться, он рычит: — Встань на колени и помой мне ноги, — опускаюсь на пол душевой, вода льется мне на спину, пока тру каждую ступню. В подчинении ему есть что-то необыкновенно чувственное, и, стоя здесь, на коленях, понимаю, почему люди выбирают БДСМ в качестве образа жизни. Черт бы тебя побрал, Костя. Если бы только он боролся за меня тем летом, если бы только заявил на меня права, я бы подчинилась всему, о чем бы он ни попросил. Ползала бы перед ним, раздевалась для него, целовала его ноги.
— Стой на коленях, — приказывает он. — Вымой мои член и яйца.
— Да, сэр.
Костя возбужден, толстая фиолетовая головка члена направлена прямо в потолок, и он стонет от удовольствия, когда я провожу мочалкой по его интимным местам. Затем он хватает меня за запястье, вырывая мочалку из моих рук и заставляя сжать член в кулаке.
— Посмотри на меня, Аня.
— Да, сэр, — поднимаю голову и смотрю на него, пока он водит моей рукой вверх-вниз по своему толстому члену, а затем отпускает, отдавая инициативу мне. Крепко сжимаю его, двигая рукой все быстрее и быстрее. Его дыхание становится тяжелым и прерывистым, и он запускает пальцы мне в волосы. Боль — доказательство его страсти, и я жажду большего. Свободной рукой глажу яички, слегка царапая ногтями чувствительную плоть.
— Блядь, Аня. Так хорошо..., — и он кончает, большими струйками белого крема, которые брызжут мне на лицо и волосы. И, несмотря ни на что, я чувствую всплеск триумфа. Я сделала это. У меня все еще есть власть над ним. Я доставила ему удовольствие, и на краткий, сладостный миг он был беспомощен в чистом экстазе из-за меня.
— Слижи все, — приказывает он, и я повинуюсь, смакуя густое, солоноватое свидетельство его возбуждения. Он стонет от удовольствия, когда я ласкаю языком головку члена.