Но слишком быстро все заканчивается, и он приказывает мне встать.
— Опусти руки по швам и не двигайся.
Просто стою, пока Костя моет мне волосы шампунем со сладким цветочным ароматом, массируя кожу головы. Затем он наносит кондиционер, проводя пальцами по шелковистым прядям и аккуратно расчесывая их.
От его нежных прикосновений у меня щемит сердце. Как это может быть тот же мужчина, который угрожал и жестоко обращался со мной?
Он берет мочалку и проводит ею по моему телу, потирая спину, руки, грудь. Соски набухают от его прикосновений. Он наклоняется и берет в рот левый сосок, до боли посасывая чувствительный кончик.
Задыхаюсь от шока и возбуждения. Часть меня, рациональная часть, хочет оттолкнуть его, но это приведет к наказанию. По крайней мере, я убеждаю себя, что не сопротивляюсь именно по этой причине.
Он дразнит чувствительную плоть соска зубами и языком, и жар разливается по всему телу, отдаваясь пульсацией между ног.
Разве неправильно хотеть испытать хоть немного удовольствия среди всех этих страданий? Разве неправильно мечтать хотя бы об одной настоящей, страстной ночи с ним, прежде чем меня продадут?
Конечно, неправильно! Что, черт возьми, со мной не так? Я его пленница! Раиса его пленница! Он, блядь, собирается нас продать.
Но он снова посасывает сосок, обводя его языком, и я громко стону. Костя выпрямляется, ухмыляясь.
— Тебе это нравится, — жестоко усмехается. — Это хорошо. Если ты любишь секс, твоя жизнь станет куда приятнее, когда тебя продадут.
На меня словно ушат ледяной воды вылили, окончательно разрушив эту короткую передышку. Он сделал это нарочно. Костя ни на секунду не позволит забыть, где мое место.
— Мне нравится с вами. Сэр, — натянуто говорю я. — Мне не понравится, если вы продадите меня какому-нибудь мерзкому старикашке, который будет насиловать меня.
В ответ на это получаю сердитый взгляд.
— Разве я спрашивал?
— Нет, сэр. Извините.
Поджимаю губы, когда Костя снова хватает мочалку и скользит ею мне между ног, медленно двигая взад-вперед. Намылив, моет густые завитки. Клитор набухает и ноет от желания. Тело и мозг находятся в состоянии войны. Жар пульсирует в киске, несмотря на ненависть, бурлящую в венах.
Он приоткрывает мои половые губы, скользя пальцами между влажными складочками, и я испуганно вскрикиваю, отстраняясь.
Костя мгновенно разворачивает меня, и я чуть не поскальзываюсь. Он хватает меня за руку и больно заламывает ее за спину.
— Никогда не сопротивляйся, — говорит он, — никогда не отстраняйся, когда к тебе прикасаются. Кому теперь принадлежит твое тело? — и он поднимает мою руку еще выше. Меня пронзает боль; если надавит еще, сломает руку.
— Вам, сэр! — кричу я.
— Скажи это снова. Скажи: «Мое тело принадлежит вам, сэр».
— Мое тело принадлежит вам, сэр, — выдавливаю из себя.
— Повтори это десять раз подряд.
Повторяю снова и снова. Тело странно реагирует, пульсируя от возбуждения, когда в голове появляются образы — как он заявляет на меня права, входит в меня. Каждый раз, когда я говорю это, он понемногу ослабляет хватку на руке, пока, наконец, не отпускает.
Затем Костя просовывает руку мне между ног и снова широко раскрывает половые губы. На этот раз я стою совершенно неподвижно, пока он скользит пальцами внутрь. Массирует клитор большим пальцем, одновременно поглаживая внутренние стенки. Чем дольше он ласкает, тем сильнее жар разгорается внутри меня. Я тяжело дышу от возбуждения, выгибая спину.
Затем он вытаскивает пальцы и подносит их к губам, посасывая.
— М-м-м. На вкус как персик, — он улыбается. — Но ты все еще кажешься недостаточно покорной, поэтому я не позволю тебе кончить сегодня.
Я зла из-за то, что он лишает меня удовольствия, и еще больше злюсь на себя за то, что хочу этого.
— Да, сэр, — натянуто отвечаю я.
— Видишь, вот об этом я и говорю. Не волнуйся, ты научишься. Вылезай из душа.
— Да, сэр, — повторяю с едва заметной ноткой гнева. Он не понимает, что я делаю это намеренно. Балансирую на грани, проявляя ровно столько неповиновения, чтобы заслужить легкое наказание, но не настолько, чтобы он снова облил меня из шланга. По крайней мере, не сегодня. Я могла бы сменить тон и изобразить покорность, испуг, благодарность, — все, что он захочет. Но не собираюсь слишком быстро подчиняться, потому что это вызовет подозрения. На данный момент мне нужно сопротивляться дозированно, чтобы заставить его поверить в мою окончательную капитуляцию.