Наконец, вырвавшись из толпы, спотыкаюсь и впечатываюсь в твердую, как стена, грудь мужчины. Испуганно вскрикиваю, отшатываясь назад. Когда поднимаю взгляд, сердце пускается в бешеный пляс.
Это Костя Степанов. Огромный, внушительный, ни на секунду не покидающий моих мыслей. Люди инстинктивно шарахаются от него, растворяясь в толпе. Все в нем кричит: «Братва». Сшитый на заказ костюм, крепкое телосложение, часы Patek Phillipe, молчаливая угроза в карих глазах.
Я знаю Костю и его сводного брата Пашу с двенадцати лет. Мой отец владеет импортно-экспортной компанией и ведет дела с Братвой. Оглядываюсь по сторонам и замечаю Пашу, флиртующего с официанткой за барной стойкой. Хорошо, что этот мелкий проныра отвлекся, потому что если бы увидел меня, то точно бы докопался.
Мой отец перевозит немало грузов для отчима Кости, Егора. Егор похож на человека, который топит котят забавы ради. Он пугает до чертиков, но не так, как Костя, который одним видом показывает «не связывайся со мной».
Костя придерживает меня за локоть, и в животе трепещут бабочки.
— Тебе нужно быть осторожнее, — раздается его голос из широкой груди.
— Прости, не смотрела, куда иду, — приходится повысить голос, чтобы перекричать музыку. — Какой-то парень ходит за мной повсюду, и это сбивает с толку.
Он наклоняется, губами касаясь моего уха.
— Да, знаю. Мои люди позаботятся о нем.
Дрожь пробегает по позвоночнику. Я понимаю, что это значит.
— Он был из Братвы? — прошедшее время в данном случае уместно.
— Нет, просто какой-то пьяный кусок дерьма, — значит, интуиция меня не подвела. — Где твой телохранитель? Я позабочусь и о нем, раз он оставил тебя одну в такой ситуации.
От него пахнет водкой, а язык слегка заплетается. Он много пьет, чтобы заглушить какую-то потаенную боль. Другие люди смотрят в эти карие глаза и видят неприкрытую жестокость. Вот почему они шарахаются от него, когда он входит в комнату. Я же могу разглядеть под кипящей яростью скрытую печаль, таящуюся глубоко внутри.
— У меня нет телохранителя. Здесь сотни людей, что со мной может случиться?
Костя прищуривается, глядя на меня. И нетерпеливо тащит меня через весь зал. Мне больше не приходится протискиваться: люди буквально спотыкаясь, спешат убраться с нашего пути. Он заводит меня в коридор, подальше от шума.
— Ты хочешь сказать, что приехала сюда без охраны? — он наклоняется ко мне так близко. Мне нравится его запах: нотки бергамота в одеколоне подчеркивают чистый, мужской мускус. — Твои родители в курсе? А Маша?
Маша — моя няня. Она, по сути, вырастила меня в одиночку: мама никогда не отличалась заботливостью. К счастью, Маша уже старенькая и засыпает в восемь часов, так что она не знает, что я иногда сбегаю, ведь всегда возвращаюсь домой до ее пробуждения.
Мама сидит в своей комнате и дуется, потому что ненавидит Москву и хочет обратно в Штаты, а еще потому, что отец уехал на пару дней в «деловую поездку», которая, вероятно, включает в себя его последнюю любовницу.
— Я приехала с подругами, — обвожу рукой помещение. — Они где-то там. Могу написать им, если понадобится.
— Твои подруги — кучка избалованных девчонок. А твой отец — слабак и дурак, раз позволяет тебе такие вольности. Наши женщины не ходят в ночные клубы без сопровождения, — его густые брови сходятся на переносице, образуя гримасу ярости.
Наши женщины. Да ладно. То, что отец ведет дела с Братвой, не делает его одним из них. Однако Костя, похоже, так не считает.
— Тогда я рада, что живу в Америке, — говорю я.
Его карие глаза сверлят меня пристальным и суровым взглядом.
— Тебе это не поможет. Твой долг следует за тобой повсюду.
— Какой еще долг? — спрашиваю я.
— Ты знаешь.
Закатываю глаза.
— Ты имеешь в виду мой долг оставаться девственницей до свадьбы, долг выйти замуж за того, кого выберет отец?
— Именно. Так, — он вопросительно смотрит на меня.
Горячий румянец заливает щеки.
— Да, я все еще девственница.
И это правда. Спать с кем попало было бы невероятно рискованно, как для меня, так и для того, с кем бы я решила поразвлечься. Не стоит навлекать на себя гнев отца ради мимолетного удовольствия. И, может, мы и не являемся частью Братвы, но у отца полно их людей на быстром наборе. Если бы он застукал меня за сексом до брака, моего несчастного любовника разорвали бы на куски, которые затем медленно расплавили бы в чане с кислотой.
— Мама вышла замуж не по расчету, — замечаю я. — Не понимаю, почему я должна это делать.