А это означает, что в ближайшие дни, а может, и недели меня ждет очень много боли.
Но если я обманом заставлю его думать, что он медленно ломает меня, то в конце концов Костя потеряет бдительность. Возможно, оставит оружие в пределах досягаемости или повернется ко мне спиной в неподходящий момент. И тогда я нанесу удар.
Он ставит меня на мягкий пушистый коврик, а затем тщательно вытирает, интимно исследуя каждую часть моего тела. Между ног возникает ноющая потребность, и когда он потирает меня там, я немного извиваюсь. Это вызывает у него улыбку.
— Когда ты будешь по-настоящему хорошей девочкой, я позволю тебе кончить.
— Да, сэр, — хмурясь, говорю я.
— Следи за тем, как ты на меня смотришь, — он шлепает меня по заднице, это жалит, но не причиняет настоящую боль. Затем широко раздвигает мои ягодицы, надавливая пальцем на тугую дырочку.
— Прежде чем уйдешь отсюда, ты научишься отдавать каждую дырочку. Не так ли?
— Да, сэр.
Он просовывает палец внутрь, затем добавляет еще один. Возникает жжение, и я стискиваю зубы.
— Больно? — спрашивает он.
— Да, сэр.
— Представь, что ты почувствуешь, когда мой член окажется там.
Ничего не могу с собой поделать, глаза расширяются от страха при этой мысли. Он смеется, вытаскивая пальцы, и начинает вытирать мои волосы.
Наконец, Костя отбрасывает полотенце и заставляет меня снова надеть повязку. Затем застегивает ошейник и прицепляет к нему поводок, а после выводит меня из ванной, совершенно обнаженной. Он часто дергает за поводок, и я спотыкаюсь, ударяясь об углы и мебель. Это больно, и, когда он, наконец, остановится, ноги наверняка будут все в синяках.
Несмотря на боль и дезориентацию, пытаюсь запомнить количество шагов, прислушиваюсь к их звукам, отражающимся эхом от стен, к голосам мужчин в соседней комнате и шуму телевизора. И постепенно начинаю понимать планировку.
Он подводит меня к столу и грубо подталкивает, направляя. Слышу скрип колесиков кресла, когда он откатывает его назад.
— Встань на колени у моих ног.
Повинуюсь, и он кладет ноги мне на спину.
Костя сидит, стуча по клавиатуре. Мышцы ноют, и я немного ерзаю, за что получаю предупреждающий толчок ногой. Проходит пара часов, и мой мочевой пузырь вот-вот лопнет, когда он, наконец, ведет меня в ванную. И даже оставляет одну, но повязка все еще на глазах, и мне приходится на ощупь искать туалетную бумагу.
— Время обеда, — объявляет он после.
Костя ведет меня в комнату — судя по гулкому эху шагов, догадываюсь, что здесь довольно просторно, — и грубо усаживает на стул.
К нам присоединяются другие люди. Инстинктивно скрещиваю руки, прикрывая грудь. Он резко бьет меня по рукам.
— Я не стану повторять дважды, Аня.
— Да, сэр, — даже не пытаюсь скрыть ярость в голосе и опускаю руки.
Тарелка с грохотом опускается на стол передо мной.
— Можешь есть руками, — говорит он.
Нащупываю куриную ножку и вгрызаюсь в нее.
Мужчины разговаривают с американским акцентом. Также улавливаю легкий оттенок итальянского. Мафия. Братва ведет с ними много дел. Слушаю очень внимательно и почти уверена, что их трое. Звон бокалов. Стук столового серебра. Они произносят тосты, шутят и смеются. Что же они за чудовища, раз спокойно воспринимают голую пленницу с завязанными глазами, сидящую с ними за одним столом?
Опускаю руку, шаря по тарелке, и нахожу кусочек хлеба. Неуклюже запихиваю его в рот. Еще есть жареный картофель. Съедаю все до последнего кусочка, не зная, когда меня покормят снова. Закончив, нащупываю салфетку и вытираю жирные пальцы.
— Классная штучка. Идеальные сиськи. Ее можно взять? — спрашивает один из американцев.
— Нет, не эту. Она — особый проект.
Они не знают Костю так, как я. В его голосе слышен скрытый гнев.
Я действительно думаю, что он ревнует.
Наверное, поэтому он убил Аркадия и того мерзкого типа, который лапал меня. Не потому, что они ослушались его приказа, а потому, что посмели притронуться ко мне.
Значит ли это, что надежда есть? Если он ревнует, значит, ему по-прежнему не все равно. И у нас еще есть время.
Словно прочитав мои мысли, он резко дергает поводок, заставляя встать.
— Джентльмены, я скоро вернусь, — говорит он и ведет меня обратно в комнату. Снова приковывает к полу и позволяет снять повязку с глаз.
Моргаю, глядя на него. Такой красивый. Выглядит точь-в-точь как тот мужчина, которого я помню. Мне так хочется, чтобы он снова стал прежним Костей, хотя бы на мгновение.