С тех пор он ни разу не возвращался на Сицилию, даже навестить дальних родственников. Все настолько странно, что я отправил туда пару своих лучших людей, чтобы навести справки, не привлекая внимания.
Клянусь, что докопаюсь до сути, и, возможно, это то, что смогу использовать против него. Но сейчас, устраиваясь поудобнее, я одариваю его своей самой приятной улыбкой.
Отчим присутствует заочно — по видеосвязи, наблюдая за нами с экрана на стене.
Приветствия кратки и сухи.
— Мы должны ответить, и ответить максимально жестко, — говорит отчим, его лицо багровеет от гнева.
— Согласен. Но полиция уже в курсе. Кто-то сообщил о перестрелке на складе, и они прибыли раньше нашей бригады по зачистке, — уныло произносит Тиберио.
Подозреваю, это дело рук Диего. У него много своих людей в полицейском управлении. Нам на руку, что полиция занимается этим делом, следя за каждым нашим шагом. Это означает, что у нас нет абсолютно никакой возможности объявить кому-либо тотальную войну. Ни друг другу, ни даже чеченцам. Совет Пяти и Старейшины не допустят эскалации, которая может привести к потенциальной гибели мирных жителей. Такие вещи сразу попадают в заголовки новостей, после чего следуют суровые репрессии.
— У меня есть человек, который может выйти на чеченцев, — говорю я. Это тот самый информатор, который сообщил им о продаже оружия, но никто, кроме меня и Александра, этого не знает. — По моим данным, за убийство наших людей ответственен Хасан. Он доверяет моему человеку, и тот сможет подобраться достаточно близко, чтобы убрать Хасана, и таким образом передать сообщение. Правда, это дорого обойдется. После того, как все будет сделано, мне придется обеспечить его новыми документами и заплатить кругленькую сумму, чтобы он мог уехать из страны.
— Я даю добро, — говорит отчим, — сделай это как можно скорее.
— Это моя территория. Любые акты возмездия должны согласовываться со мной, — перебивает Джоуи, и Тиберио тут же кивает в знак согласия. Его верная марионетка. Отчим мгновенно становится красным как рак, он втягивает воздух, готовый взорваться от ярости. И вот мы снова на грани войны.
— Как мы дадим понять, что итальянцы тоже причастны? — быстро спрашиваю я, пока отчим не начал орать. — Потому что чеченцы должны усвоить, что нельзя связываться ни с кем из нас. Как вы знаете, я сторонник обезглавливания — для пущего эффекта. Но, если Хасану отрежут голову, станет очевидно, что приказ отдал я. Но что, если мы также засунем ему в рот канноли, а голову оставим на обеденном столе? Продемонстрируем, что действовали вместе.
— Канноли, — ухмыляется Джоуи Эспозито. — Мне нравится. Обложи голову профитролями, и договорились. Я заплачу половину вознаграждения за убийство.
Отчим энергично кивает.
— Чертовски верно. Мы оставим для них действительно красивую композицию, — говорит он, будто это была его идея. И на данный момент напряжение спало.
Но Диего хмурится, его челюсть напряжена, и я знаю, о чем он думает. Мы больше не можем их сдерживать. И, во что бы то ни встало, должны найти способ справиться с этими людьми.
— Все будет сделано завтра к ночи, — уверяю отчима.
Вскоре после этого мы с парнями уезжаем, и я спешу домой. Потребность увидеть Аню, побыть с ней, всепоглощающа. И эта проблема тревожит меня даже больше, чем стычка между отчимом и Джоуи Эспозито.
Глава 12
Сегодня на моих глазах нет повязки. Как и всегда, я стараюсь уловить как можно больше деталей вокруг, не привлекая внимания. Пока что успела заметить лишь то, что дом оформлен в ужасно безвкусном и типичном для богачей стиле, и то, что в зоне досягаемости нет никаких острых предметов. Кроме того, многие двери здесь открываются и закрываются только с помощью сканера отпечатков, так что побег практически невозможен.
Через ставни в гостиной пробивается солнечный свет. Я завтракала пару часов назад, время посмотреть негде, поэтому остается только догадываться, — думаю, сейчас середина утра.
Стою тихо, сложив руки перед собой и уставившись в пол. Костя куда-то вышел, но я не обольщаюсь мыслью, что меня оставили без присмотра. Уверена, кто-то наблюдает за мной через скрытую камеру.
На мне только футболка и трусики, и я дрожу от холодного кондиционированного воздуха.
Последние несколько дней я изо всех сил стараюсь выполнять все, что от меня требуют. Использую все навыки, которые получила на театральных курсах в колледже. Полностью вживаюсь в роль. Я больше не Аня Лебедева, девушка, спасающаяся бегством. Я Аня Лебедева, послушная служанка Кости.