Ярость кипит в жилах. Все теплота прошлой ночи испарилась. Я думала, что добралась до него, вернула из тьмы. Ошиблась.
— Я бы хотела вернуться в свою камеру, сэр.
Это резко его останавливает. Гнев понемногу сходит с лица.
— Ты могла бы остаться до завтра. Может быть, даже на два дня. Мы могли бы побыть вместе, пока тебе не придется вернуться в свою комнату, — Костя пристально смотрит на меня. Он хочет меня, нуждается во мне, и мне доставляет порочное удовлетворение возможность отказать ему.
— Вы уже говорили это, сэр. Честно говоря, мне надоело это слышать. Я ваша пленница, а не девушка.
Он мрачнеет, губы сжимаются в жесткую тонкую линию. Молча следую за ним по дому, и когда мы возвращаемся в мою комнату, он приковывает мою лодыжку к кровати.
На пороге он оборачивается.
— Аня..., — как одно слово может быть наполнено такой любовью и тоской?
Я беру его любовь и швыряю обратно в его измученное, красивое лицо.
— Хватит, Костя. Просто иди и утопи свои чувства в бутылке водки. Ведь именно так поступают трусы, — отворачиваюсь к стене и жду, пока он уйдет.
Глава 15
Десять утра, и я уже близок к тому, чтобы как следует надраться.
В унылом настроении сижу в удобном кресле в гостиной. Я собираюсь отправить трех девушек в кошмар наяву. Весь прошлый год мне удавалось абстрагироваться, но Аня разрушила все мои защитные механизмы.
Раису и двух других уже погрузили в фургон. Они под седативными, без сознания, спрятаны в специальных отсеках. Их вскоре доставят покупателю, Морису. Он российский нефтяной магнат, но у него есть особняк в пригороде Чикаго и частный самолет. Через пару недель, как только наиграется с ними здесь, он увезет их на родину.
Аня в своей комнате. Не могу смотреть ей в глаза, только не после того, как по глупости выболтал о Раисе, поэтому отправил Александра принести ей завтрак.
Мне не следовало заниматься с ней любовью. Да, именно так — не сексом, а любовью. Я жаден и эгоистичен, и надеялся, что воспоминания будут питать мою изголодавшуюся душу до конца моей одинокой жизни. Но это произвело обратный эффект. В тот момент, когда она ушла от меня, я возжелал большего с отчаянным пылом героинового наркомана, переживающего ломку.
Ее колкие слова вертятся у меня в голове, проигрываясь в бесконечном цикле. Она говорит, что у меня есть выбор, но это заблуждение. Я не могу спасти всех. Кто-то точно пострадает.
Это Аня, или Елизавета и мама. Кого мне выбрать? Линии становятся все более размытыми, а ответы все менее ясными. Может, стоит подбросить монетку.
На столе передо мной полупустая бутылка водки. Мне не следует больше пить. Уже и так рассудок помутился.
Если бы я мог спасти Аню, если бы мы могли сбежать и исчезнуть вместе, простила бы она меня? Любила бы, стала бы моей женой? Родила бы мне детей?
Нет. Потому что даже если я оставлю Аню здесь, для Раисы будет слишком поздно. Как только эти девушки исчезнут в том особняке, они будут потеряны навсегда. И Аня никогда мне этого не простит.
А, к черту. Наклоняюсь вперед, чтобы наполнить стакан. Затем слышу, как Александр и Михаил направляются в мою сторону, и, отодвинув стул, смотрю на них затуманенным взором. Прошлой ночью я почти не спал, просто смотрел на умиротворенное лицо Ани, на легкую улыбку, играющую на ее губах. Представлял, что она видит меня во сне.
— Они готовы? — спрашиваю Михаила. Он кивает, но в его выражении лица есть что-то. Это тень сомнения.
— Как ты относишься к продаже женщин? — выпытываю у него, потому что мне нужно знать, как далеко он готов зайти. — Будь честен со мной.
— Ну... я сделаю все, что прикажут. Но, по правде говоря, это не то, чего я хочу, — он нервничает, испуганно устремляет взгляд на меня, но заставляет себя говорить. — В этой работе меня привлекает вызов. Мне нравится пускать в ход кулаки, нравится достойный бой. Для меня честь быть солдатом Братвы, потому что мы ничего не боимся и заслуживаем уважения. Но вот так доминировать над женщинами... это все равно что драться с детсадовцем. И это не то, чем могла бы гордиться моя мать.
Этой речью он зарабатывает раздраженный взгляд Александра.
А я после вчерашней ночи, проведенной с Аней, на редкость благосклонен.
— Понимаю. К сожалению, это прибыльный бизнес, и отчим не собирается от него отказываться. А мы хорошие солдаты и выполняем приказы.
Бросаю взгляд на Александра, у которого странное выражение лица.
— Ты тоже? — спрашиваю я.
— Дело не в этом, сэр. Просто..., — он колеблется.