Знаю, чего он хочет, — доказательств того, что Аня подчиняется мне.
Радость от вида выздоровевшей матери превращается в твердый, горький ком, который встает поперек горла.
Аня никогда не полюбит меня. Она обречена, я обречен, но, по крайней мере, я найду способ спасти свою семью.
Возвращаюсь в кабинет и звоню Диего.
— Я хочу попросить тебя об одолжении, — говорю я. Каждое слово — как яд. — Не мог бы ты прислать сюда Рокко или Кармело? Мне нужна помощь, чтобы сломить одну из моих девушек.
Глава 16
Когда объясняю, что именно мне нужно, Диего колеблется. Он не дурак.
Спрашивает, почему я не могу поручить это кому-то из своих. Уклончиво отвечаю, что мои люди заняты, что привлечение кого-то нового встряхнет ситуацию, покажет девушке, что я серьезен.
Объяснения звучат неубедительно, и он продолжает настаивать. В конце концов говорю: — Мне нужна твоя помощь в этом деле, и больше я ничего не могу сказать тебе. Буду должен, и ты знаешь, я держу слово.
Правда в том, что если кто-то из моих людей дотронется до нее, я больше не смогу с ними работать. Не смогу каждый день смотреть на этого мужчину, зная, что он изнасиловал Аню. В итоге я, вероятно, сорвусь и убью его за то, что выполнил мой приказ.
Боюсь, что буду чувствовать то же самое по отношению к тому, кого пришлет Диего, но, по крайней мере, его будет проще избегать.
Пока я жду, Раису, Татьяну и Зою доставляют новому владельцу. Мне приходит смс, что передача прошла успешно. Ура, мы стали богаче на семьсот пятьдесят тысяч долларов. Хорошо обученная девственница стоит очень дорого.
Сестра завтра с радостью отправится в научный лагерь, а мама здорова и улыбается.
Моя сестра. Господи. Что бы я делал, если бы ее похитили? Если бы ее продали, как этих девушек?
Сижу у бара и пью, ожидая Рокко. Стараюсь не думать о том, что скоро произойдет с Аней. Но не получается. Мысли только вокруг этого и вертятся. Возвращаются Александр и Михаил, и последний присоединяется ко мне в баре.
— Ты в порядке? Справляешься? — спрашиваю я.
Он тяжело сглатывает: — Да, сэр.
Михаил явно не в порядке, и не должен быть.
Он заходит за стойку и, не спрашивая разрешения, наливает себе двойную порцию водки, осушая ее одним долгим, судорожным глотком. Я не одергиваю его. Да и как могу? Я каждый день уничтожаю свою печень, потому что не могу смириться с тем, кем стал.
Рокко появляется чуть позже. Как только он переступает порог, задаюсь вопросом, а не совершил ли я ошибку. Мне хочется стереть эту ухмылку с его лица.
Веду его в фотостудию, где уже установлена видеокамера, и объясняю, что он должен сделать. Камера направлена на кровать, к изголовью и изножью которой прикреплены наручники.
— Тебя это устраивает? — спрашиваю. Хотя кого я обманываю?
— Эй, ты вообще меня знаешь? Давай начинать, — под этой ухмылкой скрывается яростный гнев. Понимаю, что кто-то давным-давно предал его. Только настоящая любовь может перерасти в такую ненависть.
В чем-то это разнится с Александром, который ненавидит человечество в целом, за исключением меня. Рокко же просто ненавидит женщин, и когда наказывает их, в его голове возникает вполне конкретный образ.
Я попросил Рокко надеть капюшон. На видео его невозможно узнать.
Затем звоню Александру, чтобы тот привел Аню, и говорю, чтобы надел повязку ей на глаза. Я должен быть жестче. Хватит этих фантазий о парне и девушке.
Он затаскивает ее в фотостудию, сильно дергая поводок, и она спотыкается, вскрикивая и пытаясь удержать равновесие. Сжимаю кулаки, борясь с естественным порывом броситься и спасти ее. Рокко смотрит на меня, выгибая бровь.
— Ты уверен насчет этого?
— Я в порядке, — рычу, когда Александр тащит Аню к кровати. Он приковывает ее за лодыжку к раме, оставляя руки свободными. На ней футболка и трусики, волосы растрепаны, а на ногах поблекшие синяки от бесконечных столкновений с мебелью.
— Миленько, — одобрительно кивает Рокко. — Это будет весело, — он разминает пальцы, хрустя костяшками.
Александр оставляет нас. Мышцы напрягаются, и мне требуется вся сила воли, чтобы заставить себя сдвинуться с места. Но Рокко ждет, а я выбрал свой путь.
Медленно подхожу и становлюсь за камерой. Рокко располагается у кровати, срывает с ее глаз повязку, и она моргает от яркого света. Аня поднимает голову и, понимая, что сейчас произойдет, отшатывается от него.