И, возможно, со временем он почувствует нечто большее.
На следующей неделе отец устраивает вечеринку в нашей квартире, и он пригласил всех своих деловых партнеров. Знаю, Костя будет там. Тогда-то я и сделаю свой ход. Пофлиртую. Очарую. Поддразню. Ему нравится, когда я его извожу. Мы хороши в совместных шутливых перепалках; так почему же он такая упрямая задница?
Улыбаясь этим мыслям, позволяю ему вывести меня из VIP-зала.
— Давай найдем Пашу, — говорит он полным смирения голосом.
Ухмыляясь, пячусь от него.
— После такого поцелуя, ты думаешь, я буду танцевать с кем-то еще? — и прежде чем он успевает возразить, я растворяюсь в толпе.
Он пытается следовать за мной, но при желании я способна мгновенно улизнуть. У меня есть привычка осматривать новые места, которые посещаю, запоминая все выходы. Этому меня научил отец, на случай, если попытаются похитить.
Выскальзываю за дверь, прежде чем Костя успевает догнать меня, и запрыгиваю в такси.
Когда мы отъезжаем, пишу подругам, что ушла пораньше, потому что плохо себя чувствую, и напоминаю, чтобы они отписывались ежечасно и сообщили, когда вернутся домой.
Убирая телефон обратно в сумочку, улыбаюсь. На следующей неделе. Клянусь, я заставлю его влюбиться в меня.
Глава 2
Три года назад...
Отец Ани, Денис, всегда устраивает потрясающие вечеринки. Самая роскошная еда, самые красивые официантки, самое дорогое спиртное. Его огромная квартира в районе Патриарших прудов не уступает в богатстве и шике недвижимости моей семьи. Бизнес в этом году идет хорошо. У Дениса налажены связи, и он дает на лапу нужным людям по всему миру, чтобы никто не досматривал контейнеры слишком пристально.
Помимо одежды и электроники, в них перевозят оружие и наркотики, а иногда и людей. Я стараюсь не думать о запертых в этих контейнерах испуганных женщинах, у которых украли будущее. Есть границы, которые даже мне не хочется переступать.
Это часть семейного бизнеса, в которую я не вовлечен, за что и благодарен.
Отгоняю от себя эти мысли. Я не в силах контролировать весь мир. Мой долг — защищать свою семью, особенно младшую сестру Елизавету, которой всего двенадцать. Она в безопасности. И всегда будет. У нас есть деньги, связи и телохранители, чтобы гарантировать это. Она сейчас в другом конце комнаты, под присмотром мамы, хихикает с Аней.
Отчим стоит рядом, незаметно наблюдая за моей матерью. Она по-прежнему красива, и если бы какой-нибудь мужчина осмелился заигрывать с ней, отчиму пришлось бы убить того на месте. На самом деле, я не могу на него жаловаться. Он принял меня в свои ряды, дал больше власти и ответственности в Братве, чем родному сыну. Всегда был добр к матери и относится к моей сестре по большей части как к собственной дочери. Для нее он единственный отец, которого она знала: мама была беременна ею, когда моего отца убили.
Не я один наблюдаю за ними. Вернее, за Аней. Весь вечер Паша от нее не отлипает. То ходит за ней по пятам, раздражая громкими и похабными шутками, то флиртует с беспомощными официантками в попытке вызвать у нее ревность.
Не будь он таким тупоголовым, понял бы, что это производит обратный эффект. Девушки испытывают дискомфорт, но стараются улыбаться, потому что боятся его, а Ане с каждой минутой становится все более противно происходящее. Это видно по ее поджатым губам и напряженной позе всякий раз, когда она видит, как он зажимает девушку в углу, нависая над ней. Аня — маленькая американская феминистка, помешанная на правах женщин на собственное тело и прочей ерунде.
Но Аня не знает главного: не имеет значения, как сильно она ненавидит Пашу. Ее отец уже пообещал моему отчиму, что она выйдет замуж за Пашу в следующем году после окончания колледжа. Ее мнения, конечно же, никто не спрашивал; им это даже в голову не пришло.
Со мной тоже никто не посоветовался.
Я давно знаком с Аней, еще с тех пор, как она была тощей, плоскогрудой маленькой девчонкой с брекетами. Наши семьи часто гостили друг друга в летних резиденциях и посещали одни и те же вечеринки. Аня ускользала от своей няни Маши, доводя бедную старушку до нервного срыва, и приходила посмотреть, как я бездельничаю у озера или пью в баре у бассейна.
Меня забавляла ее детская влюбленность. Отчасти напугана, отчасти очарована, она была похожа на милого маленького щенка. Но все изменилось этим летом, когда я впервые за много лет увидел маленькую Аню. Только она выросла, созрела, как спелый и сочный персик. Когда заметил ее на ланче, устроенным отчимом, мой мрачный черно-белый мир внезапно заиграл яркими красками.