Костя уныло смотрит на меня.
— Ты мог бы выкупить нескольких обратно, — хочу, чтобы он это сделал, не только ради них, но и ради себя, чтобы искупил свою душу, стал человеком, которым, я знаю, может быть. — Они не посмеют болтать, будут просто благодарны за свободу. Ты можешь хотя бы частично возместить ущерб, который нанес.
— Ага, и нарисовать у себя на спине мишень размером с Россию.
— Это лучше, чем вечно гореть в адском пламени. И есть способы уменьшить риск. Если кто-то попытается напасть на тебя, пригрози предать огласке всю схему. Создай систему, при которой, если тебя убьют, все данные уйдут прессе и полиции.
— Сэр, — цедит Александр с едва сдерживаемым гневом, — она не может так говорить.
— Иди, — говорит ему Костя, — я с ней разберусь.
Александр встает и смотрит мне прямо в глаза.
— Позвоню покупателю Раисы, чтобы удостовериться, что ему нравится его новая покупка. Затем сообщу вашему отчиму хорошие новости.
С неприятным торжествующим блеском в глазах он гордо выходит из комнаты.
— Михаил, оставь нас, — говорит Костя, и тот поспешно удаляется.
Бросаю взгляд на Костю.
— Это прозвучало как завуалированная угроза, — в моем голосе злость. Александр знает, что Раису насилуют прямо сейчас, и просто ткнул меня в это носом.
— Я поговорю с ним. Но никогда не упоминай о раскрытии наших операций прессе или полиции в присутствии моих людей. Это неразумно.
— Прости, — говорю искренне, — но я отчаялась. Если бы в эту минуту подвергали насилию кого-то, кого ты любишь, например, твою сестру, ты бы тоже был в отчаянии. Знаешь, эти девушки — тоже чьи-то сестры. Чьи-то дочери.
— Черт возьми, Аня! — он отодвигает стул, вскакивая, и выходит из комнаты, не оглядываясь.
На краткий миг подумываю схватить острый нож для хлеба и засунуть его в джинсы, но не знаю, находится ли эта комната под наблюдением. Поэтому недолго брожу по дому. Здесь много запертых дверей на сигнализации. В конце концов, я сдаюсь и иду в гостиную, беру с полки триллер и сажусь читать.
Через какое-то время в комнате появляется Костя. Он подходит к бару, наливает себе водки и садится рядом со мной.
— Да, я знаю, что слишком много пью и начинаю слишком рано, — говорит он.
Я морщусь. Это правда, и я беспокоюсь о нем, но сейчас другие приоритеты.
— Костя, расскажи мне все, что можешь, о ситуации с отчимом, — прошу я. — Может, я что-нибудь придумаю.
— Это не твое дело, — он залпом осушает полстакана водки, — я должен найти решение сам.
Внутри закипает разочарование. Это мое будущее и будущее моей лучшей подруги, и, возможно, у меня появятся идеи, которые ему даже в голову не приходили. Взгляд со стороны всегда полезен, но этот упрямый мачо слишком горд, чтобы принять помощь от женщины.
— Прекрасно. Наверное, мне лучше вернуться в свою комнату, — холодно говорю я. — Александру, кажется, не нравится, когда ты проводишь со мной время, если только не лупишь или не заставляешь ползать на четвереньках.
Он не поддается на провокацию.
— Я же сказал, что поговорю с ним. Давай прокатимся. Может быть, сходим куда-нибудь перекусить.
— Что сделаем? — я шокирована.
— Ты меня слышала.
— Не боишься, что я попытаюсь сбежать?
Он печально качает головой.
— Ты не сбежишь, потому что тогда потеряешь последний шанс увидеть Раису снова.
Смотрю на него, прищурившись.
— Ты хочешь сказать, что у меня есть шанс? Пожалуйста, не лги мне, Костя.
— Слабый шанс. Может быть, — говоря это, он избегает моего взгляда. Другими словами, сам не особо в это верит. Но он дал мне ниточку, за которую я могу уцепиться.
— Должно же быть что-то, что ты можешь предложить отчиму, чего будет достаточно, чтобы он отпустил их, — их мир держится на сделках.
— Возможно. Но если он что-то задумал, его не переубедить, — Костя встает. — Поехали?
— Я бы хотела прогуляться, — задумчиво говорю я, — так долго просидела здесь взаперти.
— Простите, сэр? — в дверях появляется Александр. — Могу я поговорить с вами минутку? — он уже не выглядит таким самодовольным, как за завтраком. Интересно, может ли это быть как-то связано с Раисой? Боже, молюсь, чтобы так.
— Да, нам действительно нужно поговорить, — недружелюбным тоном отвечает Костя.
Костя оставляет меня на несколько минут, а когда возвращается, я ничего не могу прочесть по его лицу.
— Мне нужно подняться в кабинет, уладить пару дел и потом поедем.
— Что сказал Александр? — спрашиваю я.
— Много чего. Извинился за то, что переступил границы дозволенного.