К сожалению, мне не удалось скрыть свою заинтересованность. В тот момент, когда Паша увидел, что я наблюдаю за Аней, он стал одержим ею. Сказал отцу, что хочет ее, и все тут.
Паша жаждет все, что есть у меня: физической силы, умения внушать страх, уважения собственного отца. Ему достались изящное, худощавое телосложение и миловидная внешность покойной матери-балерины, а не грубая мощь отца. Из-за этого Пашу никогда не воспримут всерьез в мире Братвы.
Поэтому, завидев что-то, что может у меня отнять, он хватается за это. Однажды я заказал эксклюзивный Bentley, единственный в своем роде. Никогда не забуду Пашину самодовольную физиономию, когда он подкатил на этом самом Bentley к нашему дому за несколько дней до того, как я должен был его забрать.
Мне было наплевать, что Паша увел машину. Было наплевать на часы за миллион долларов, которые хотел приобрести на аукционе, когда Паша подослал своего человека и перебил мою ставку. Было наплевать на пентхаус, который присматривал для себя. Но Аня? Это ранит. Тем не менее, я человек Братвы до мозга костей, и когда Авторитет отдает приказы, они подобны заповедям Библии.
Отворачиваюсь, чтобы больше не смотреть на нее, и чувствую легкую боль в боку — фантомная память о давно извлеченной пуле. На меня опускается холодное облако уныния. В своей жизни я по-настоящему хотел лишь двух вещей: в шестнадцать — спасти отца, а этим летом после того, как увидел Аню много лет спустя, — заявить на нее права.
Мне было отказано и в том, и в другом.
Направляюсь к бару и делаю то, что всегда помогает заглушить крики в голове — пью, много. Отказываюсь от еды, которую предлагают: не хочу замедлять действие алкоголя. Время словно размывается. В какой-то момент мама кладет руку мне на плечо.
— Ты в порядке? — спрашивает, и ее голос звучит будто издалека.
Улыбаюсь ей. Она обнимает Елизавету за плечи в защитном жесте, отчего сестра немного смущается. Мама всегда беспокоится о ней. Женщине, чтобы выжить в нашем мире, необходимо быть сильной. Моя мать милая и добрая, но не сильная. Она боится за будущее дочери.
— Просто великолепно. Тебе весело? — спрашиваю сестру.
Она кружится, и подол ее юбки развевается.
— Я чувствую себя принцессой! Аня заплела мне косу, видел?
Как будто я обращаю внимание на прически маленьких девочек! Но чтобы порадовать ее, приглядываюсь повнимательнее и вижу, что Аня сплела Елизавете маленькую корону. В этом вся Аня, она любит делать людей счастливыми.
— Да, как я мог не заметить? Сегодня ты выглядишь как царица, — в ответ получаю улыбку, перед которой меркнет солнце.
Она наклоняется ко мне и говорит, понизив голос: — Папа, кажется, в хорошем настроении. Как думаешь, можно попросить у него тот набор для химических опытов?
Морщусь. Поскольку я родился в семье Братвы, приходится идти на определенные жертвы. Отчим старомоден, и ему не нравится, когда женщины лезут в «мужские» сферы вроде науки.
— Как насчет нового набора красок? — предлагаю я. — Тебе же нравится рисовать?
Улыбка увядает, но она кивает. Я отказал, фактически не сказав «нет».
— Слушайся маму, ладно? Мне нужно подышать свежим воздухом, — перегибаюсь через барную стойку, хватаю целую бутылку водки и, миновав толпу, направляюсь в частный сад. Квартира Дениса находится на первом этаже.
Плюхаюсь в кресло в дальнем углу, скрываясь от посторонних глаз, и уже собираюсь отпить прямо из бутылки, когда мелодичный голос, услада для ушей, доносится до меня.
— Костя, что тебя беспокоит?
Вот Аня, волосы собраны в причудливую прическу, на плечах небрежно наброшенная кружевная накидка. Мне следует прогнать ее, пока отчим не увидел нас вместе.
Меня охватывает чувство горечи. У нас никогда не будет ничего больше того танца, того поцелуя.
Но в ее присутствии я всегда слабею. Мне бы рявкнуть, сказать что-нибудь жесткое, чтобы она убежала отсюда в слезах, но, когда Аня устраивается в соседнем кресле, я лишь уныло пожимаю плечами.
Ставлю бутылку перед собой на столик из кованого железа.
— Неважно, — бормочу. — Наслаждаешься вечеринкой?
Она тяжело вздыхает: — Пытаюсь.
По голосу слышно, что Аня тоже выпившая, что совсем нехарактерно для нее. Обычно она выпивает всего один или два бокала за весь вечер. Я замечаю такие вещи, как и все, что связано с ней.