Несмотря на то, что сейчас я в полной заднице, меня переполняет восхищение. Она сплотила их, как солдат. Одними лишь вдохновляющими словами подарила Раисе и девочкам надежду, цель, за которую они готовы были умереть.
Она встречается со мной взглядом.
— Вот и все. Я готова к наказанию. Делай что хочешь.
Качаю головой и с угрюмым смирением произношу: — Не могу. Ты победила, Аня. Сделала меня в моей же собственной игре.
Глава 22
У Джоуи Эспозито в собственности много недвижимости, поскольку он руководит всем Средним Западом от имени Совета. Его дом в очень богатом пригороде Чикаго — красивый трехэтажный особняк из красного кирпича в колониальном стиле.
Диего договорился о встрече, заявив, что у него есть срочные новости о Егоре. Поскольку Джоуи кипит от ярости из-за провокаций отчима, он, немедля, согласился встретиться с Диего. Его охранники пропускают в дом Диего, Клаудио, Рокко, Кармело и еще нескольких парней Диего. Когда они спрашивают насчет меня, Диего говорит, что я из его команды.
Дворецкий проводит нас в гостиную, где Джоуи сидит на диване, листая журнал, и оставляет нас, закрыв за собой дверь.
Проходит несколько минут, прежде чем Джоуи узнает меня, и, когда это происходит, его лицо приобретает нездоровую бледность. Он глубоко вздыхает, словно собирается позвать охрану, но Кармело, Рокко и Клаудио в мгновение ока приставляют пистолеты к его черепу.
Глаза Джоуи практически вылезают из орбит от шока и ярости. Он тяжело сглатывает, свирепо глядя на Диего.
— Не знаю, чего ты пытаешься добиться, но этого будет недостаточно, — выплевывает он. — Вы все, блядь, покойники. Совет начнет охоту на вас и ваши семьи и найдет даже на другом конце Земли.
— Эй, Джоуи, — приветливо говорю я, подходя к нему почти вплотную. Его взгляд лихорадочно мечется между мной и Диего, — я так не думаю. Люди уже не так преданы тебе, как раньше. Например, ты, вероятно, не заметил, что одна из твоих зубных щеток недавно пропала. Как и расческа. И один из твоих людей достал эти вещи для нас.
— И что? — он выглядит сбитым с толку.
— Ты знаешь, что на этих вещах осталось? ДНК.
Его лицо бледнеет.
— И почему мне должно быть не похер? — он пытается храбриться, но руки дрожат, а на лбу выступили капли пота.
Засовываю руки в карманы.
— Все твое наследие, Джоуи, построено на лжи. Ты не посвященный в пятом поколении, ты самозванец. Мы нашли твою уцелевшую родню на Сицилии и сравнили ДНК. Оказывается, ты им вовсе не родственник.
— Это полная херня, — его голос срывается от паники, — все до единого члена моей семьи мертвы.
Я улыбаюсь с чистой злобой.
— Твоя семья, может быть, но не семья Эспозито.
— Он лжет! — кричит Джоуи на Диего, его лицо багровеет. — Ты поэтому здесь? Купился на его бредни? Послушай, я прощаю тебя. Мы можем все уладить, ты и я. Просто прикончи его. Вы все против него? У него нет ни единого шанса.
— У меня есть идея получше, — говорит Диего. — Мы можем просто уведомить Совет. Они сами проведут расследование, выполнят собственные тесты.
— Зачем тебе это? — голос Джоуи — один вопль страдания. — Это не их дело!
Клаудио подходит и смотрит на Джоуи с холодным аналитическим любопытством, как будто изучает какое-то насекомое.
— Все эти годы люди целовали твое кольцо и обсирались, стоило тебе косо посмотреть. Надо отдать должное, у тебя, блядь, стальные яйца.
— Так все-таки, какова его история? — Диего с презрением смотрит на Джоуи. — Ты выяснил, кем он был на самом деле?
Джоуи, с безумными глазами, вскакивает, игнорируя направленные на него стволы.
— Я Джоуи, блядь, Эспозито! — бушует он. Клаудио бьет его по голове, и тот падает обратно на диван.
— Не знаю, — отвечаю Диего. — Не уверен, что мы вообще сможем это выяснить, спустя столько времени. Но кем бы ни был тот парень, приехавший подростком в Америку пятьдесят лет назад, он не был Эспозито. Тогда было куда проще создать новую личность. Пока он был в Америке, его сообщники на Сицилии убили всю семью Эспозито. Затем этот мошенник, этот человек, называющий себя Джоуи Эспозито, вернулся и убил своих сообщников, чтобы те уже никогда не проболтались. И улетел в Америку, придумав эту трагическую историю о том, что он никогда не вернется на Сицилию, потому что это слишком болезненно. А правда заключалась в том, что он не осмелился снова появиться на родной земле, опасаясь, что кто-нибудь там увидит его и поймет, что он не тот, за кого себя выдает.