К счастью, отец слишком рассеян, чтобы заметить мое отсутствие. А Маша либо верит, когда я говорю, что иду к друзьям, либо слишком подавлена, чтобы обращать на это внимание. Она перестала контролировать каждый мой шаг: знает, что отец запланировал для меня, и это разбивает ей сердце.
Две недели назад я все еще имела хоть какое-то право голоса в своей судьбе. Теперь мама мертва, и мне придется либо жить в бегах, либо смириться с несчастливым браком с каким-нибудь богатым старым извращенцем, который отплатит отцу за эту «привилегию».
И будто мое настроение недостаточно скверное, отрываюсь от телефона и вижу, что Паша с самодовольной ухмылкой направляется ко мне. Кажется, в последнее время он следит за мной: появляется везде, куда бы я ни пошла, и это реально пугает.
Как обычно, с ним компания друзей, маленькая шайка жополизов, и все одеты в эти дурацкие блатные спортивные костюмы и обвешаны золотыми цепями. Атмосфера в кафе мгновенно меняется. Это приличный фешенебельный район, не подконтрольный Братве, и их нарочитые, агрессивные манеры явно неуместны. Братва обладает большой властью в некоторых частях города, но сюда полиция с радостью нагрянет и надерет им задницы, если они устроят беспорядки.
Костя сообразительнее, он бы не стал врываться в кафе, опрокидывая стулья, слишком громко разговаривая и свирепо поглядывая на кучку офисных сотрудников в деловых костюмах. В этом районе не будут игнорировать подобные выходки, вызовут полицию, что привлечет нежелательное внимание. Но Косте, в отличие от Паши, не нужно постоянно кому-то что-то доказывать.
Тот краткий миг уважения, который Паша проявил на похоронах, остался в прошлом. Подойдя ко мне, он наклоняется и пытается поцеловать меня в губы, а я испуганно отстраняюсь. Свинья.
— Паша, не ожидала тебя здесь увидеть, — произношу ровно и недоброжелательно. — Я как раз собиралась уходить, — беру сумочку и кофе и встаю.
— Вот она! — орет он друзьям. Почему Паша никогда не может говорить нормально? Это одна из многих вещей, которые я в нем ненавижу. — Самая шикарная девушка в Москве! Ее мать была актрисой, вы знали об этом? — продолжает кричать.
Господи. Что с ним не так? Как будто он знает, что мал, бледен и слаб, и верит, что благодаря ору будет казаться внушительнее.
Я пытаюсь отстраниться, но он обнимает меня за талию. Раздражаясь, сбрасываю с себя его руку.
— Вчера вечером подруга прислала мне сообщение, — огрызаюсь я. — Тебя застукали в Palace, когда ты трахался с барменшей в кабинке мужского туалета.
Он одаривает друзей широкой злорадной улыбкой. У него золотой зуб. Преднамеренно. Пародия на гангстера, которым хочет стать.
— Слышали? Моя будущая женушка ревнует!
Все посетители кафе пялятся на нас.
— Я не ревную, мне противно! — кричу, делая пару шагов назад и свирепо глядя на него. — И не называй меня женушкой!
Друзья посмеиваются над ним, а он сердито смотрит на меня, от его хорошего настроения не осталось и следа. Вся напускная крутость исчезла, и передо мной стоит обиженный мальчишка, которому отказали в покупке игрушки.
— Никогда не говори со мной в таком тоне, сука. Когда мы поженимся, я научу тебя уважению.
И тут меня осеняет.
Вот кого отец выбрал мне в мужья. Вот почему отказался назвать имя. Знал, что я сбегу.
Ни. За. Что.
Папа знает, как я ненавижу Пашу! Я постоянно жалуюсь на него с тех пор, как тот начал преследовать меня этим летом! Как он мог?
Вся злость, боль и разочарование, как ручная граната, взрываются внутри, и я швыряю ему в лицо кофе вместе с кружкой, которая с глухим стуком врезается ему в лоб, а кофе разбрызгивается по лицу и попадает на спортивный костюм.
Яростно визжа, он пытается влепить мне пощечину. Однако все еще смаргивает остатки кофе с глаз, поэтому промазывает. Я отпрыгиваю подальше, оказываясь вне досягаемости.
Паша бросается на меня, но поскальзывается на кофе, который лужей растекся по полу, и падает на задницу. Его друзья истерично смеются, сгибаясь пополам и хватаясь за животы.
Выбегаю из кафе и запрыгиваю в машину, которую припарковала перед входом. Я так зла на отца, что брожу по торговому центру целых три часа и спускаю сумму, сопоставимую с ВВП Перу. Переосмысливаю способы побега. Надеялась, что у меня будет больше времени, но откладывать уже нельзя.
Наконец, отправляюсь домой. План такой: упакую несколько сентиментальных безделушек на память, тихо попрощаюсь с Машей, а затем исчезну.