Однако до сих пор ничего путного определить не удалось. По всей видимости виновница подмены в ЦКБ больше не работала. Люди Бенкендорфа установили, что с четвёртого отделения уволилась бывшая старшая акушерка. Найти её по месту постоянного проживания не представлялось возможным по причине её отсутствия в империи. Где затерялись её следы, так пока и не выяснили.
Но все эти объяснения мало волновали Анну, она потихоньку начала впадать в отчаяние. Ни муж ни дети ничем не могли ей помочь и страшно переживали по этому поводу.
В этот день, 28-го июня в кабинете императора вновь собрался Малый совет в своём постоянном составе. Повестка дня оставалась всё та же. Лишь в приёмной вместе с княгиней Лопухиной, которая вела протокол заседания, дежурил личный адъютант императора полковник , князь Оболенский Александр Иванович. Он сидел на банкетке уступив своё место даме. Иногда полковник бросал заинтересованные взгляды на княгиню, отмечая новинки её туалета. Впрочем они были давно знакомы и его молчаливая пантомима нисколько не мешала ей работать. Всё шло своим чередом, день намечался скучный , обыденный. Новостей интересующих императора, императрицу, наследников и как оказалось уже весь двор, не предвиделось. Как вдруг на столе полковника резко зазвонил телефон, князь от неожиданности вскочил и потянул на себя трубку, растерянно посмотрев на княгиню:
- Слушаю! Полковник Оболенский! С кем имею честь?
- Э-э, - неуверенно раздалось из телефона. - Видите ли, полковник, этот номер мне дал генерал Колычев, начальник особого отдела Западного округа...
- С кем имею честь? - снова повторил полковник, но уже более нетерпеливо. Он ещё поговорит с Бенкендорфом на предмет раздачи его подчинёнными номера телефона личной императорской канцелярии кому ни попадя!
- Э-э, - всё также неуверенно произнёс голос, - начальник управления пограничной службы Белой Руси, генерал-лейтенант Романовский.
- Ваше Высокопревосходительство, здравия желаю! - князь вытянулся у телефона.
- Здравствуйте, полковник.
- Ваше Высокопревосходительство, прошу подождать несколько минут на линии. Я должен выяснить кое-какие подробности в связи с вашим звонком.
- Прошу вас, полковник, - разрешил голос.
На заседании, как обычно шёл разговор об успехах и неудачах розыскных работ. Выдвигались новые версии, отвергались старые гипотезы, обсуждались неожиданные предложения, когда в дверь постучали и вошёл князь Оболенский. Все, включая и императорскую чету, обернулись на адъютанта.
- Ваше Величество, - щёлкнул тот каблуками. - На проводе начальник пограничного управления Белой Руси.
Императрица разочарованно отвернулась, император поморщился:
- Ну, что ещё могло произойти у нас на западном направлении? Литовские крестьяне границу нелегально перешли? Или груз контрабанды из Польши задержали? Я-то тут причём? Неужели своими силами разобраться не могут?
- Не могу знать, Ваше Величество. Он утверждает что этот номер телефона ему дал подчинённый Павла Петровича, - при этих словах все повернулись к Бенкендорфу. Тот неуверенно пожал плечами, мол разберусь. А потом его лицо приобрело выражение, как-будто он что-то припоминает.
- И как зовут сего храбреца, посмевшего нарушить ход совещания тайного кабинета? - с ехидцей спросил князь Бутурлин.
- Генерал-лейтенант Романовский, - ехидная улыбка медленно сползла с лица министра двора.
В кабинете наступила гробовая тишина. Императрица попыталась вскочить, но Николай Дмитриевич удержал её на месте.
- Вот что, Саша, - сказал он на удивление спокойно. - Выясни у генерала где он находится в данный момент. Если в Петербурге, узнай адрес и вышли машину и сопровождение. Постарайся это сделать как можно быстрее.
- Слушаюсь, Ваше Величество! - князь снова щёлкнул каблуками, развернулся и бегом ринулся выполнять распоряжение сюзерена.
- Можно курить, господа. Аннушка ты не возражаешь? - спросил император.
- Да, дымите уже, - отмахнулась Анна Алексеевна, - Только окно откройте.
Ближайший к окну, целитель Пирогов, распахнул его чуть ли не настежь. Ждать пришлось минут сорок. За это время министры выкурили по нескольку папирос или сигарет, кто-то и сигару не постеснялся раскурить при императрице. Выпили по чашке кофе, снова закурили. Император выглядел спокойно, хотя руки его слегка подрагивали. Наконец в приёмной раздался звук открываемой двери.