- Сержант Маневич, - козырнул инспектор улыбаясь в предвкушении развлекалова, но заметив золотые полковничьи погоны, улыбка сползла с его лица. - Ваше высокоблагородие?
- Моё, моё, - сонно проворчал Ивлев. - Чего надо?
- Так это...документики...
- Не видишь, что машина армейская? Ослеп на посту?
- Виноват! Ваше Высоко...
- Тсс, - приложил палец к губам полковник. - Не ори придурок! Скучно что ль? Так я тебе найду работу, - Ивлев вышел из машины и подхватив дорожного инспектора под локоток подвёл его к задней двери УАЗа. Подсветил его же фонариком лицо девчонки.
- Узнаёшь?
Даже в темноте было видно, как смертельно побледнел несчастный сержант.
- Ваше высокоблагородие, - тихо прошептал он. - Это же Её Высо...
- Сам знаю, что её, - перебил его Ивлев. - Ты вот что, бери напарника и очисть нам дорогу. Машин и так почти нет, но как говорится, бережённого бог бережёт. Давай, мигом!
- Слушаюсь! - вытянулся сержант.
- И расстояние к нам держи не ближе чем полкилометра.
- Есть!
- Действуй.
Пока полковник разминал ноги, пока они с поручиком перекурили, полицейская машина умчалась вдаль, метрах в ста от них включив сигналки.
- Понятливый, - усмехнулся Ивлев садясь в машину. Из "Ладоги" за всё время стоянки никто так и не показался. Ну, у них и задачи другие.
Снова тронулись. Но не успели проехать и километра, как из-за ближайшего поворота к ним сзади пристроилась ещё одна полицейская машина. Полковник велел поручику остановиться. Сам вышел и двинулся навстречу полицейским.
- По рации вызвали? - спросил он старшего машины. - Сиди. Не высовывайся.
- Так точно, - ответил тот из окна.
- Отстань от нас метров на двести. Бликуешь сильно. Если ты мне своими "люстрами" разбудишь цесаревну, я сам тебе голову сверну.
- Есть!
Так они и ехали, сменяясь через каждые два часа в сопровождении двух полицейских автомобилей. Двигаться они согласно инструкции должны были по самому оптимальному маршруту, через Москву. Император в разговоре предлагал полковнику самолёт или на худой конец поезд. Но полковник настоял на автомобильной поездке. Самолётом слишком быстро, а поездом он бы цесаревну даже не увидел. Ему же надо было пообщаться с ней в естественной, так сказать, среде. Как начальник её охраны, он должен был сложить о ней своё собственное впечатление. Долгая поездка в автомобиле способствовала этому, как нельзя лучше.
Примерно через четыре часа на подъезде к Смоленску он связался по рации в машине с поджидающим их эскортом. Там же он отправил восвояси и полицейских. У самого города их взяли в "коробочку" настоящие профессионалы имперской безопасности. Лидер улетел разгоняя всех встречных и поперечных, сам кортеж на полной скорости двинулся вперёд.
Костя наволновавшись и навоевавшись за прошлый день спала, что называется без задних ног. Ещё вчера она принимала роды у коровы бабки Фирузы, а сегодня не заметила, как проехали Валдай. Москва осталась далеко позади. Приближался Питер, солнце уже вовсю поливало своими лучами пробегающий за окном автомобиля ландшафт. Двенадцать часов пролетели, как одно мгновение. Проснулась она уже у въезда на дворцовую площадь.
- Где это мы? - сонно спросила она у полковника.
- Приехали Ваше Императроское Высочество, - улыбаясь ответил Ивлев, увидев её вопросительный взгляд поспешил добавить. - Так было надо. Прошу великодушно простить. И...добро пожаловать домой.
Глава 8 Дела семейные. Костя, Кот и Котёнок.
Санкт-Петербург. Зимний Дворец. 20 июля.
1
- Мадемуазель, Констанция, тяните ножку, - уже в который раз повторяет этот зануда мэтр Луи Мартин. Костя хмурится, старается, потеет. Ножка тянуться не желает! - Мадемуазель, не стоит так напрягаться, - не отстаёт от неё мэтр. - Расслабьтесь и подумайте о чём-нибудь приятном. Например вспомните прекрасные стихи, которые читала ваша гениальная сестра в прошлый вечер, в музыкальном салоне княжны Галицкой, - Костя ещё сильнее напряглась. Прошлый вечер ей не очень понравился. И именно из-за стихов. В стихах сестры она ничего не понимала, вообще в поэзии Косте нравится только Саша Чёрный, Анна Ахматова и Марина Цветаева, а Котька заладила: сады, соловьи, да ланиты с персями... Нет, так-то музыкальные вечера ей нравились. Особенно у Галицкой, где фишкой была одежда участников, напоминавшей антураж шестидесятых годов её прошлого мира. Всё было до того винтажно, что девочка млела от удовольствия. Котьке, её сестре, очень шёл прикид девушки-стиляги. Пышный волан платья до колен, шляпка-таблетка с вуалеткой, туфли-лодочки на тонком каблучке, митенки на руках, напоминали Марине Николаевне картинки из её далёкого детства, когда она разглядывала американские журналы 50-х - 60-х годов. Женская мода этого времени ей нравилась в отличие от мужской. Мужская, напоминала ей моду СССР и царской России одновременно. Мешковатые деловые костюмы эпохи застоя у купцов и промышленников и расшитые золотом виц-мундиры госчиновников. Молодёжь носила широкие или расклешённые джинсы. Костюмы в основном с широкими лацканами, того и гляди какой-нибудь модник из общежития нет-нет да и завернёт отложной воротник своей рубашки, прямо сверху на пиджак. Такая мода, откровенно резала глаз девчонке. Лишь вот в таких музыкальных салонах она любовалась на парней в приталенных пиджачках и брючках по щиколотку и в лакированых штиблетах. Всё по классике.