– Это хорошо, мухтар! Прости, я, кажется, опять употребил словечко из дурацкого языка! Седой. Просто Седой. Так вот, это хорошо, Седой. Хорошо, что на тебе нет крови моей родни. Хоть я и не знал их, но так мне легче. Значительно легче. Но я ещё спрошу. Позволь?
– Валяй, раз уж начал.
– Ты сказал, что сервы, уехавшие на колёснике, двигаются в ту же сторону, что и мы. Так?
– Точно.
– Почему же ты не согласился напасть на них и захватить транспорт? Уж лучше бы нам сейчас ехать на этом колёснике, чем плестись по его следам. Да ещё и рискуя напороться на засаду из четырёх вооруженных сервов, коли нас заметят!
– Верно ты сказал. ЧЕТВЕРО ВООРУЖЕННЫХ СЕРВОВ. Парень, это ведь много. Очень много. Даже не смотря на всю нашу экипировку, шансы справится с ними были «половина на пополам». Я узнал одного. «Дальняк». Не подумай, ничего тут личного нет. Никаких сантиментов. Просто он разведчик, каких поискать. Зовут Абза. Вооружен спаркой. Не понимаю, кстати, почему он нас не засёк. Спарка – это очень серьезное оружие. Универсальное. Способно само найти врага и нанести упреждающий удар ещё до того, как её хозяин успел об этом подумать. Короче серв из «дальней разведки» вооруженный спаркой – опасен втройне. Кроме того, я предполагаю, что знаю ещё одного, из тех, кто был в этой компании. Я плохо его разглядел, но рядом с Абзой в прежние времена всегда крутился Нам. Уровнем пониже, но тоже хорош. Не уверен, что смогу справиться даже с ним. Тем более в своем нынешнем состоянии. Я одряхлел. А роканы, заботятся о своих сервах. Если они представляют ценность конечно. И Абза и Нам по возрасту гораздо старше меня. А ведь не скажешь. Абза – тот совсем не изменился. Будто и не прошло с нашей последней встречи пару десятков лет… Ещё вот что… Ты заметил, среди них паренька? Совсем молодого?
– Да. Был один. Совсем мальчишка с виду. Но здоровенный! Прям как ложный дуб – кора, как у кустика молоденького, а ветви в небо упёрлись.
– То-то и оно… Ложный дуб… Кора, как у кустика, а не один топор её не возьмёт – упругая, аж клинок отскакивает и прочнее железного листа. В общем, странный какой-то парень… И очень он мне другого мальчишку напомнил… Только этот вон детина какой, а тот обычный. И было бы ему сейчас всего двенадцать лет…
– Было бы? Его нет больше?
– Не знаю. Может и нет его. Тот был из моей группы. Два года назад он ушёл. Вместе с Артором. С тех пор никто их не видел.
***
Ночь прошла. Затем утро переросло в день. Солнце, как и всякий раз, готовилось совершить последний прыжок к зениту. Асаг всё бежал. Давно уже потерян контроль над второй, резервной группой. И только верить остаётся, что ленивые сервы продолжают плестись по его следам и следам бежавшего с ним передового отряда. Надо было отдать должное, этим «караванщикам». Вели себя подобающе. Не отставали. Не умоляли дать передышку. На ходу полоскали пересохшие глотки солоноватой водой из фляг. Хотя давно было видно, что держатся вровень с ним из последних сил. Отобрал их из общего стада Хак. Таким было имя серва, посмевшего привлечь его внимание и доложившего об обнаружении следов колёсника. Сейчас этот самый Хак как раз и руководил сильно отставшим резервным отрядом. Ну, по совести говоря, оказался этот серв малым смышлёным. Всё выполнил и организовал, как надо. Что уже давало надежду – успеет-таки вторая группа вовремя оказать Асагу помощь! Если опасения его оправдаются. А боялся Асаг в первую очередь вот чего: – если верно предположение о том, что удирающий колёсник всё дальше увозит от него самый ценный на этой планете груз, то и сопровождать этот груз, отправлены были самые отчаянные головы. И как знать, нет ли среди них его сородичей!
А уж встреча с другим роканом в бою, даже если этот рокан прошел подготовку всего лишь уровня рядового «грифона», не сулила ничего хорошего. Для бича, настроенного на полную мощность, нет разницы, в какой кокон ты упакован. Хоть в боевую модель, хоть в облегчёнку. Разорвет на куски. На тысячи тысяч кусков и кусочков, по дикарской системе исчисления. Которые потом кровавым туманом осядут на развалинах. Тянущихся насколько хватает зрения. Не только собственного зрения, но и того дополнительного, что даёт визор боевого кокона. Хотя для рокан, порой уже и не различимо, какие из органов их чувств природные, а какие – часть защитной конструкции, именуемой «кокон». Ведь в коконах они проводят большую часть своей жизни.