– Мастер Абза, скажи, как тогда, возле развалин, тебе удалось запустить колёсник?
– А-а-а-а… Ты всё об этом думаешь? А сам разве не понял? Ты же постоянно за мной подглядывал.
Шарп смутился, но не сильно. Он и правда, отойдя от колёсника на указанное Абзой расстояние, всё время старался рассмотреть, что же тот делает, какие манипуляции производит. И, о, чудо! Каким-то образом едва видимые движения шефа, едва уловимые запахи реактивов, даже будто сами обрывки мыслей Абзы, сложились для него тогда в мозаику, незнакомую, но вместе с тем, отчего-то понятную. Словно сам Абза не скрываясь, пытается донести до него суть происходящего.
– Я понял, мастер. Но не всё. Это какая-то химическая реакция? С высвобождением энергии?
– Ну, почти.
– А почему же тогда Нам этого не знает? Он ведь такой опытный, а про потайной блок даже не догадывался.
– Наму и не надо знать слишком много. Это не его уровень. А насчет остального – ты в целом прав. Это действительно что-то вроде химической реакции. Точнее химическая индуцируемая ядерная реакция. А этот «потайной блок» – катализатор энергии. И знаешь, что, парень, никогда не пытайся это повторить. Если ты попробуешь самостоятельно вскрыть блок и запустить реакцию синтеза, колёсник и всё вокруг разнесет на части зарядом взрывчатого вещества. Роканы умеют хранить свои секреты.
– Но, мастер, откуда всё это знаешь ты? Если это секрет рокан…
– Уровень. Это мой уровень. А остальным сервам достаточно иметь представление о том, где находится аккумулятор и как его заменить. И вообще – спи, давай! Завтра будет необычный день. Мы вплотную приблизились к полосе отчуждения и нам предстоит пересечь её.
– Что такое полоса отчуждения?
Абза тихонько засмеялся.
– Завтра всё узнаешь. Тебе ещё многое предстоит узнать мальчик. Вам обоим. Всем нам.
***
– Ну что, Гахидж, вот и свиделись. Здравствуй!
Перед Седым и Двоеносом вырос, будто из-под земли, здоровенный лысый детина, разом перегородивший всю тропу своим крупным, ширококостным и при этом очень сухим и гибким телом. Он был одет в маскировочный комбинезон, который на глазах у путников сменил покровительственный буро-зелёный окрас, на весёленький синий. Это явно было проделками детины, так как сам по себе защитный комбинезон такие дурацкие и неуместные в лесу расцветки принимать не может.
– Поговорим? – Снова обратился он к Седому.
Однако беседа задалась не сразу. Для начала Двоеносу, попытавшемуся скинуть с плеча карабин, ловко подсекли ноги и уперли в затылок бронированного шлема сразу два короткоствольных штурмовых импульсника.
– Не дергайся, парень. – Посоветовал ему Седой и спокойно развел руки в стороны, ладонями вперед, показывая, что полностью отказался от сопротивления.
Детина, довольно подмигнул Седому и тоже посоветовал Двоеносу:
– И правда, не дергайся. С такого расстояния и доспех не защитит. Этот древний экзоскелет не способен полностью поглотить ударную волну от заряда штурмовки, тем более при выстреле в упор. Внешних повреждений почти не будет, а вот внутренности твои развалятся на запасные части. А ты, Гахидж, можешь опустить руки. Я никогда не сомневался в твоем благоразумии. Даже после того, как ты решил слегка опустошить наше хранилище.
Седой опустил руки, затем не спеша, без резких движений, снял шлем.
– Ну что ж… Здравствуй, Ястреб. Я всегда знал, что рано или поздно нам снова придётся встретиться.
– Конечно. Этот мир велик, но не слишком густонаселён. Тут вообще не с кем особо поговорить, так ведь?
– Согласен. Ты только за этим организовал нашу встречу? Или хочешь поквитаться за склад?
– А сам как думаешь? Кстати, мне приятно, что ты помнишь моё «мантикоровское» прозвище. Обычно окружающие именуют меня Хак.
– Теперь окружающие обычно именуют меня Седой.
– Да, я вижу. Ты сильно сдал за два десятилетия. Вот, что значит уйти из-под опеки рокан.
– Об этом не жалею. Скажи лучше, что ты намерен с нами делать?
– С вами? Пока меня интересуешь только ты. И я намерен предложить тебе прогуляться вглубь леса. Там есть чудесная полянка, где можно посидеть и отдохнуть. Вытянуть усталые ноги. Снять доспехи. Если конечно захочешь. А заодно, отведать отвара из трав, который ты так когда-то любил.